СОЦИАЛЬНЫЕ ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ РЕЛИГИОЗНОГО СОЗНАНИЯ

Гносеологические причины обеспечивают только возможность появления религии. Известно, что возможность может стать действительностью или благодаря случайности или в силу необходимости. Как же было с религией и верой в бога? Может быть, человек прошлого случайно ошибся, случайно создал идею бога и религию?

Нет, происхождение религии было неизбежным, необходимым процессом, обусловленным естественными закономерностями развития человеческого общества. Религия, по выражению Ф. Энгельса, является “необходимой переходной ступенью” в развитии человеческого общества, ступенью, “через которую проходят все культурные народы” ¹ .

Причины, которые обусловили необходимость появления религии, были социальными. Они гнездятся в структуре социально-экономической жизни первобытного общества.

Образ жизни кроманьонцев

Человек рассматриваемого периода – ориньяко-солют-рейской культуры – жил уже не стадом, как раньше, а обществом, первобытной родовой общиной. У людей ориньякской эпохи впервые появляется совершенно новый конструктивно вид орудий труда, представлявших собой специализированные орудия, изготовлявшиеся не только из камня, как это было в эпоху мустье, но и из дерева, кости и рога. Применение новых материалов привело к возникновению составных орудий – каменных топоров с деревянными или костяными рукоятями, деревянных мотыг с каменными наконечниками, копьеметалок, деревянные упоры которых увеличивали вдвое дальность полета копий, костяных гарпунов с зазубринами, гораздо более эффективных при охоте и рыбкой ловле, и т. д. По характеру стоянок кроманьонцев можно предполагать, что в то время у людей появляются своеобразные мастерские, в которых затачивались иглы, отпаривались кости и дерево, изготовлялись специализированные орудия труда и “предметы обихода”.

108

В результате усовершенствования орудий труда люди оказались в состоянии успешнее охотиться, обеспечивать себя достаточным количеством пищи, одежды, строительного материала для сооружения примитивных жилищ и т. п. Развитие загонных методов коллективной охоты было важным шагом на пути к дальнейшему совершенствованию общения между членами человеческого сообщества и наряду с этим к завершению процесса выработки членораздельной речи и абстрактного мышления.

Кроме того, развитие производительных сил привело еще к двум важным результатам: во-первых, человек, быстро истребив крупного зверя в местах своего первоначального обитания, широко расселился на огромных территориях Европы, Азии и Северной Америки; во-вторых, усложнение и обогащение социальной жизни родового общества привело к зачаткам разделения труда, организации власти внутри рода и к появлению времени, свободного от физического труда, что привело к возникновению духовной сферы бытия первобытного человека, зарождению обрядов, преданий и изобразительного искусства. Археологические данные свидетельствуют, что у кроманьонцев впервые в истории человечества появились украшенные орудия труда, например “начальнические жезлы”, различные украшения из костей животных, рисунки на стенках пещер, глиняные статуэтки. Это были первые произведения искусства.

Значительное развитие производства на стадии кроманьонца было прогрессом по сравнению с предыдущим этапом. Но в целом это производство было непрочным, в огромной мере зависело от благоприятных или неблагоприятных случайностей. Вот почему “благополучие” людей тогда сплошь и рядом внезапно сменялось жестокими трудностями, голодом.

Богословы и даже некоторые прогрессивные для своего времени мыслители, например Жан Жак Руссо, утверждают, что первобытные люди жили “как в раю”, что позади нас был “золотой век”. Имея в виду подобные домыслы, В. И. Ленин писал: “Никакого золотого века позади нас не было, и первобытный человек был совершенно подавлен трудностью существования, трудностью борьбы с природой” ² . Человек тогда был постоянно не

109

уверен в завтрашнем дне, он жил под постоянным воздействием страха перед угрозой смерти от голода, стихийного бедствия, неблагоприятного стечения, казалось бы, случайных обстоятельств. Стихийные силы природы, а то и случай разрушали все примитивные расчеты и старательные приготовления дикаря. Все это вселяло в человека обостренное чувство отчаяния и угнетенного осознания зависимости от неведомых ему сил.

Духовные силы в процессе производства

Для борьбы за улучшение условий жизни, за устойчивость своего благосостояния человек мобилизовывал все свои силы. Кроме виртуозной искусности, выдержки, физической силы он использовал и свои, так сказать, силы духовные: способность обобщать, предвидеть, планировать, придумывать и фантазировать.

В силу производственной и духовной неразвитости член первобытного общества не знал, какое из многих употребляемых им средств оказывает решающее влияние на достижение желаемого результата. Применяя под влиянием страха и неуверенности каждый раз всю сумму материальных и духовных воздействий для достижения желаемой цели (успеха в охоте, в развитии событий, благоприятной погоды и т. д.), человек, слабо разбиравшийся в ту пору в сложной цепи объективных закономерностей природы, поневоле преувеличивал свою собственную роль в изменении внешних обстоятельств, связывал “напрямую” свои субъективные действия, свои волевые усилия и положительный для него результат природных процессов и явлений. Так складывался ложный способ осознания мира, превратное мышление и действия.

Перед началом охоты, например, наши далекие предки предусмотрительно предпринимали различные мероприятия, чтобы животное от них не убежало, чтобы оно попало в западню или было смертельно ранено. Наряду с действительно верными мероприятиями человек предпринимал и ошибочные, даже абсурдные. Охоте, например, в самом деле помогало, когда старшие, опытные люди учили молодых, неопытных этому промыслу. Рисуя изображение животного, они предлагали молодым бросать копья в наиболее уязвимые части его тела.

110

Это было своеобразной тренировкой молодых охотников. Подобное воспитательное значение имели и другие рисунки палеолитического человека: изображение бизона с красными ранами от стрел в левом боку; изображение сцены охоты на оленя на берегу реки именно в тот момент, когда стадо оленей выходит из воды и олени бывают наименее поворотливы.

Но участники всех этих действий, неверно истолковывая их суть, воображали, что рисунки, изображения животных, метко пораженные копьями, уже сами по себе влияют на успех охоты. Вероятно, этому выводу способствовало то бесспорное обстоятельство, что меткие охотники, удачно поразив мишень (рисунок, наскальное изображение животного), действительно имеют больше шансов на успех по сравнению с неопытными новичками во время борьбы с настоящим оленем, бизоном или мамонтом. Но эту объективную связь между производственными навыками человека и его способностью одинаково успешно поразить как мишень, так и ее прообраз первобытный человек еще не улавливал. Вот почему он связывал непосредственно рисунок и зверя, и эта связь приобретала в его сознании необъяснимый, таинственный, но могучий характер. Рисунки и упражнения над ними начали поэтому приобретать магическое значение, облекаться мистическим туманом. Объясняя сущность магии, Г. В. Плеханов писал, что ее содержание и происхождение основывается “на недостаточно ясном различении между тем, что происходит в голове человека, и тем, что совершается в действительности”. “Магия, – продолжал Плеханов, – смешивает объективные явления с субъективными” ³ .

Со временем подобные действия-обряды стали усложняться, терять свое первоначальное рациональное содержание. Они становились самодовлеющими магическими ритуалами. Пример такого магического обряда наблюдал русский путешественник и географ XVIII столетия С. П. Крашенинников у камчадалов (ительменов), которые тогда находились ка ступени первобытнообщинного строя. Камчадалы, пишет Крашенинников, изготовляли из сладкой травы чучела волка и кита, набивали их медвежьими кишками, салом, тюленьим жиром и другими съедобными вещами. Эти изображения женщины прятали под одежду. “Кит” и “волки” ползали вокруг очага. На них нападали участники церемонии, разрывали изображения и поедали их.

111

Все это проделывалось камчадалами для того, “чтобы им прямых китов и волков промышлять и есть, как они с травяными поступали” ⁴ .

Или другой пример. Для того чтобы обмануть инстинкт животных, охотники одевались в шкуры зверей и против ветра поближе подбирались к стаду (изображение такого замаскированного палеолитического охотника мы находим в так называемой пещере Трех братьев во Франции), Подобные приемы при непосредственной охоте на животное были рациональными, а в случае, если животное напугано, то и крайне необходимыми. Передача этого опыта молодым охотникам путем рисунка, практического обучения носила производственно оправданный разумный характер.

Передаваясь из поколения в поколения, подобные действия-обряды приобретали силу традиции. Но с изменением условий жизни (зверь исчезал, появился другой источник существования и т. п.) они становились совершенно бессмысленными, теряли свое рациональное для производства значение и содержание, наполнялись мистическим туманом, превращались в магический культ. Вот эти-то первоначально “разумные действия только и могли косвенным путем закреплять в мозгу не только истинные, но и ложные мысли” ⁵ .

Закрепление бессмысленных действий

Описанные выше магические действия постепенно закреплялись и развивались. Этому способствовали традиции и страх перед неведомым завтра. Эскимосский шаман Ауа рассказывал известному путешественнику Кнуту Рас-муссену: “Мы боимся! Мы боимся непогоды, с которой должны бороться, вырывая пищу у земли и у моря. Мы боимся нужды и голода в холодных снежных хижинах. Мы боимся болезни, которую ежедневно видим около себя. Не смерти боимся, но страданий. Мы боимся мертвых людей и душ зверей, убитых на ловле. Мы боимся духов земли и воздуха. Вот почему предки наши вооружались всеми старыми житейскими правилами, выработанными опытом и мудростью поколений. Мы не знаем как, не догадываемся почему, но следуем этим правилам, чтобы нам дано было жить спокойно.

112

И мы столь несведущи, несмотря на всех наших заклинателей, что боимся всего, чего не знаем. Боимся того, что видим вокруг себя, и боимся того, о чем говорят предания. Поэтому мы держимся своих обычаев и соблюдаем наши запреты” ⁶ .

Таким образом, страх перед явлениями окружающей действительности принуждал придерживаться старых обрядов-действий, которые хотя и были непонятны, но привычны. Даже потеряв свой подлинный рациональный смысл, обряды-действия продолжали быть “слугами” процесса производства. Конечно, их служба производству была мнимой, но эта мнимость не осознавалась первобытными людьми; наоборот, всеобщая уверенность в необходимости и действенности подобных обрядов приводили к психологическому их закреплению, к превращению их в необходимое – с точки зрения самоубеждения, самовнушения – звено в подготовке древнего охотника или воина к предстоящим ему действиям.

Религиозное мироотношение

Мы остановились подробно только на одном из источников первобытной религии-магии. Но существовали и другие пути преклонения человеческой воли перед “неведомыми ему беспощадными и неумолимыми в своей объективности силами природы.

Диалектика развития человеческого сознания заключается в том, что, осознавая себя, свое “я” как отличное от природы явление, человек не имеет еще средств и возможностей правильно оценить, верно отобразить и понять свойства противостоящей ему природы. Поэтому он приписывает ей свойства и качества своего “я”. Олицетворяя природу, он вырабатывает представление о ее “одушевленности” и создает причудливые взгляды, смысл которых заключается в попытках определить характер связи между природой и людьми.

А. М. Горький писал, что “первобытный человек был антропоморфистом, в начале сознательного отношения своего к явлениям природы он искал в них сходства с самим собой”, что он “одухотворяет природу” по образцу и подобию своему ⁷ .

113

Фридрих Энгельс, характеризуя процесс возникновения религиозных идей, говорил: “Силы природы представляются первобытному человеку чем-то чуждым, таинственным, подавляющим. На известной ступени, через которую проходят все культурные народы, он осваивается с ними путем олицетворения” ⁸ .

Эти представления оказываются в основе форм древней религии – тотемизма, фетишизма, анимизма.

Современная наука считает, что спор о взаимном соотношении этих форм первобытной религии не имеет смысла, что они – лишь стороны, оттенки того мироотношения, которое развилось у человека на стадии родоплеменного общества и целиком определялось несоответствием между потребностями в овладении миром и бессилием осуществить это желание на практике.

Происхождение и сущность фетишизма К. Маркс описывает, например, следующими словами: “Распаленная вожделением фантазия создает у фетишиста иллюзию, будто “бесчувственная вещь” может изменить свои естественные свойства для того только, чтобы удовлетворить его прихоть” ⁹ . Наделяя предметы (рисунки, скульптуры, камни и корни деревьев, напоминающие животных или рыб) несуществующими качествами, дикарь начал воздействовать на них особыми приемами, обрядами ¹⁰ . “Первобытный человек, – верно замечает А. П. Каждан, – как бы искал в мире фантазии компенсации своего экономического бессилия” ¹¹ .

Следует помнить, что фетишизация предметов и закрепление в практике действий-обрядов происходили в неразрывной связи с производством материальных благ в первобытном обществе. “Производство идей, представлений, сознания первоначально непосредственно вплетено в материальную деятельность и в материальное общение людей. Образование представлений, мышление, духовное общение людей являются здесь еще непосредственным порождением материального отношения людей. То же самое относится к духовному производству, как оно проявляется в языке политики, законов, морали, религии, метафизики и т. д.” ¹²

Предметы, которым приписывалось сверхъестественное воздействие на события и явления, назывались фетишами; позднее на почве фетишизма возникли всевозможные амулеты, талисманы, “обереги” (как их называли древние славяне). Фетиши считались первобытным человеком непременными участниками материального производства.

114

Но особенность и отличие их от копья, дротика, скребла, копьеметалки и т. д. заключались в том, что они не играли никакой реальной, видимой роли в производстве. Их употребление можно было оправдать только участием “невидимым”. Так религиозные явления в жизни людей постепенно начали отделяться от сферы материальных отношений, витать над ней.

Археология о древнейших культах

Археологические находки свидетельствуют о том, что в позднепалеотическое время религиозный культ уже достигает достаточно широкой распространенности. Так, ученые во многих пещерах возле рисунков обнаружили на земле отпечатки или только пяток или только носков ног древнепалеолитических людей ¹³ . Такую противоестественную манеру ходьбы не могли диктовать никакие разумные соображения. Ее могли определять только фетишистские взгляды участников этих церемоний, магический культ особого воздействия на сверхъестественную, “скрытую” сторону копии-изображения.

Не только действия вокруг рисунков, но и само размещение их свидетельствует об их особом назначении. Эти рисунки, как правило, располагали в глубине пещер и гротов, в труднодоступных галереях. Человек давно покинул к этому времени пещеры и никакими целесообразными причинами объяснить его появление в отдаленных подземных уголках невозможно. Известный советский археолог П. П. Ефименко пишет, что “в глубь подземных галерей палеолитический человек проникал с иной целью – как в места, где хранились таинственные изображения тотема, или для того, чтобы нанести рисунки на стены пещеры, или для магических действий над этими изображениями” ¹⁴ .

В некоторых пещерах палеолитические рисунки занимают буквально сотни квадратных метров стен. То, что рисунки размещались в темных местах и наносились на стены при свете тлеющих головешек, сводило на нет практический смысл подобных действий первобытных людей. Он может быть объяснен только с учетом потребностей религиозной магии.

Археологические данные свидетельствуют, что где-то около 20 тысяч лет назад магические культы приобрели массовый и организованный характер.

115

В этом отношении типичной является находка на севере Пиринейских гор в пещере Монтеспан. Там найдено вылепленное из глины туловище медведя. На плечи этого туловища когда-то ставили настоящую голову зверя, всю скульптуру одевали в медвежью шкуру. Туловище было покрыто следами ударов копий и дротиков. Доступ в пещеру был сложным и довольно трудным: чтобы попасть туда, французскому археологу пришлось нырнуть в горную речку, которая возле пещеры уходила под землю. Ясно, что в свое время туда могли проникнуть только наиболее искусные и сильные в общине люди. В этой пещере они исполняли магический обряд: наносили удары глиняному медведю, думая, что это принесет им успех в охоте на живого зверя. Ученые пришли к выводу, что глиняное туловище медведя было установлено в пещере 20 тысяч лет тому назад ¹⁵ .

А. М. Горький верно говорил, что дикаря нельзя рисовать себе в виде Канта, который в звериной шкуре размышляет о “вещи в себе”. Вся духовная деятельность первобытного человека совершалась в процессе производства и ради самого процесса производства. Процесс производства обусловливал как положительные явления в духовной жизни людей (например, появление первых видов искусства, развитие более углубленного познания), так и появление негодных продуктов этой духовной деятельности (в том числе религиозного представления).

Может возникнуть вопрос: почему же человек, пытаясь осознать исполняемые им магические действия, не осознал в конце концов их подлинную сущность и не отбросил их, а оправдал их ссылкой на сверхъестественное? Это объясняется беспомощностью человека, которая не только породила, но и поддерживала уже рожденные иллюзорные действия. Убогий, нищенский образ жизни человека продолжался еще тысячелетиями. Л. Я, Штернберг, длительное время живший среди гиляков дореволюционной России, пишет о сознании гиляка так: “Охотник по профессии, он весь свой ум, всю изобретательность, весь гений человеческий вложил в это свое звероловное искусство. Смотрите, как гениальны его ловушки и западни, и тем не менее как часто и зло смеется ничтожный зверек – лисица, соболь и др. – над всеми его кознями! Десятки дорогих соболей пробегают мимо его ловушки, оставляя свой след совсем близко от нее: они разгадали хитрость человека и ушли невредимыми!.. Как чуток лось к запаху человека

116

за целые версты! Никогда, никогда ни один зверь не попал бы к гиляку, если б не воля богов, “хозяев” этих зверей, заботящихся о благополучии гиляка. И если бог не хочет, то десятки самострелов человека остаются без добычи” ¹⁶ . Вот почему гиляк должен продолжать воздействовать на какую-то таинственную силу (богов), чтобы она захотела дать ему пищу.

Следовательно, причина, обусловившая необходимость появления превратного, иллюзорного, религиозного отображения окружающей действительности и воздействия на нее, лежит в самом характере социально-экономического строя первобытного общества. “Если сознательное выражение реальных отношений этих индивидов иллюзорно, – писал Карл Маркс, – если в своих представлениях они ставят свою действительность на голову, то это, в свою очередь, является следствием их ограниченного материального способа деятельности и вытекающих отсюда ограниченных общественных отношений”  ¹⁷ . “Эти различные ложные представления о природе, о существе самого человека, о духах, о волшебных силах и т. д. имеют по большей части лишь отрицательно-экономическую основу, – писал Ф. Энгельс в письме к К. Шмидту, – низкое экономическое развитие предысторического периода имело в качестве своего дополнения, а порой даже в качестве условия и даже в качестве причины, ложные представления о природе” ¹⁸ .