Календарь

«    Апрель 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930 



  Популярное





» » 7.Осипов - Разрыв

    7.Осипов - Разрыв

    2-07-2009 10:31 - duluman - Атеизм | Просмотров:

    Осипов – Разрыв.

    РАЗРЫВ

     

    Не должен ли я был уйти из академии несколько лет назад?

    Как могли убедиться читатели, переворот в моем мировоззрении совершился не сразу, в какой-то один определенный момент, он не являлся результатом какого-либо одного потрясающего переживания, а шел постепенно, от этапа к этапу.

    67

     

    Кроме того, я долго был в плену внушаемой религией отвлеченной общей нравственности, некоей абстрактной морали вообще.

    Только серьезное изучение диалектического и исторического материализма, к которому я в конце концов пришел, раскрыло мне глаза, показало, что никакой такой “морали вообще” не существует, а на каждом этапе развития человеческого общества формируются представления о том, что хорошо, а что плохо. Стало ясно, что религиозная мораль, в частности христианская, – это подкрашенный и завуалированный на потребу угнетателям вариант морали эпохи рабовладельческого общества. На смену ей давно пришли новые нормы, соответствующие высшей ступени общественного развития, на которую восходит человеческий род и на которой стоит уже наше свалившее многие стенки, разделявшие род человеческий, советское общество.

    Правда, религия, ее проповедники присвоили себе ряд норм общечеловеческого порядка (не убий, не укради, не завидуй, не клевещи и т. п.) и выдают их за свои, исключительно религиозные достижения. И даже обвиняют материалистов в заимствованиях в этой области от христианства. Но эти нормы, выработанные на ранних ступенях развития человеческого общества, общи всем. А вот во взглядах на собственность, в требовании смирения перед сильными и господствующими и т. п. религия стоит на давно устаревших и пройденных миром ступенях развития.

    Кроме того, долгое время я тешил себя надеждой, что могу своим призывом к широким знаниям и усвоению сокровищ мировой культуры принести некоторую пользу приходящим в духовные школы юношам, заставить их глубже задумываться над тем, что такое истина. Так, в последние годы на устраивавшихся в академии воскресных лекциях для студентов на свободные темы, которые по два раза в год обязан был читать каждый профессор и доцент, я читал учащимся о великих русских и иностранных художниках! Думал, что могу принести некоторую пользу людям, стараясь воспитывать в церкви – уж если она есть и люди верующие ходят в храмы – пастырей, которые если и будут говорить о вере, то по крайней мере не будут проповедниками грубых суеверий и фанатизма, не станут ставить палок в колеса истории и человеческого развития.

    68

     

    Истории, конечно, никакому суеверу и не остановить, но такими палками он может, как понимал я, причинить лишние скорби, поставить лишние препятствия на пути умственного роста и развития отдельных хороших, но еще верующих людей.

    Ошибочность этой попытки продолжать работу в академии даже после осознания призрачности самой религии я понял тоже далеко не сразу. Все вновь и вновь убеждался я, что за спинами тех людей, которые пытались быть такими, как этого мне хотелось, гнездились в церкви тысячи трутней. И мои усилия быть носителем и учителем передовой науки и культуры при том общем реакционном направлении воспитательного процесса в духовных школах лили воду на мельницу проповеди тьмы и отсталости.

    Пришло понимание, что мои усилия только задерживают возникновение здоровых сомнений в сознании наиболее способных к мышлению студентов. Видя во мне человека с широкими знаниями, не чуждающегося наук, не погрязшего в схоластике и все же остающегося в рядах церковников, они тем самым укреплялись в мысли, что эти два полюса – прогресс и наука, с одной стороны, и консервативная застойность мышления, поддерживающая религиозные иллюзии и суеверия, с другой, – совместимы.

    Я с ужасом замечал, как хорошие юноши, приходящие порой в духовные школы с еще неисковерканной душой, с простецкой бытовой верой, на моих глазах, несмотря на все мои старания, начинают превращаться в каких-то суеверных теток в брюках. Каждый сон объясняют как откровение, в каждом случайном совпадении событий видят “чудо”, “помощь свыше”. И эти страшные духовные загибы неврастении, самовнушения и фанатизма всячески пестовали и лелеяли мои коллеги – воспитатели “пастырей”.

    Меня коробило, когда в академии на “ученых советах” разбирались диссертации вроде “работы” иеромонаха Н. Миронова “О злых духах”, где, к примеру, говорилось, что сатана является и поныне, но без рогов и копыт, а в виде красивого голого мужчины с бронзовым лицом и телом.

    69

     

    Не хотелось быть своего рода духовным и идеологическим диверсантом и подрывником изнутри, исподтишка. А между тем становилась с каждым днем все труднее и труднее читать курс. Находясь на службе православной церкви, я волей-неволей должен был знакомить учащихся с учением православного богословия. И делал это. Но, как припомнят студенты и семинаристы, все чаще и чаще начинали в моих лекциях мелькать слова “По учению православной церкви” или “Православная церковь считает”... Это я делал в каждом случае, когда внутренне не мог согласиться с тем, о чем должен был им говорить, Единственное, что я позволял себе делать, – это освещать достаточно подробно взгляды и другой стороны на тот же предмет. После этого обычно замечал: “Но православный взгляд такой-то”... или “Находящиеся в рядах православной церкви обязаны верить в такое-то толкование...”

    Вдвойне труднее было, когда любознательные студенты начинали забрасывать меня вопросами. Правду я им далеко не всю мог говорить и часто вынужден был говорить эзоповским языком, недоговоренностями и намеками. А так хотелось раскрыть перед ними душу!

    Все яснее и яснее я стал сознавать, что только полный разрыв с религией может примирить меня с совестью и дать право считать себя честным человеком. При этом думал: учил ты открыто?! Проповедовал, писал?! А уйдешь, как змеей уползешь?!. Это бесчестно. Ведь если вор украдет, а потом покается и скажет: “Больше не буду, простите меня...”, – но украденного не вернет, а оставит при себе – ценно ли такое покаяние? Грош ему цена! Вот и ты должен иметь смелость сказать о своем решении людям так же открыто и в глаза, как в глаза и открыто, словом, делом и пером своим проповедовал то, что признал теперь ошибочным и ложным. Вспомни о словах Тараса Бульбы: “Я тебя породил, я тебя и убью!” Ведь Гоголь выразил в нем свой идеал честного бойца и борца…

    70

     

    Конечно, не легко будет так сделать, но не ты ли всегда учил: будьте действенными! Сон – это смерть, застой. Покажи теперь, что ты и сам руководствуешься теми правилами, которые внушал другим...

    В те дни было так тяжело думать одно, а учить другому, что я готов был встретить любую бурю, только бы она принесла мне покой. Шел четырнадцатый год моей работы профессором ленинградских духовных школ...

    Я стал искать конкретного выхода из тупика. И решился...

    Несколько дней отняли у меня обдумывание “Письма в редакцию” и “Известительного послания” ректору, ученому совету, студентам, учащимся и служащим ленинградских духовных академии и семинарии. В последнем я написал:

    “Настоящим сообщаю всем вам, с кем вместе работал и кого обучал свыше тринадцати лет, что я, будучи в здравой памяти и при трезвом умеу сознательно ухожу из ленинградских духовных школ, из православной церкви, из христианства и из религии вообще.

    Не обида и не личные чувства или соображения побуждают меня к этому шагу. Я был у вас и в чести, и в любви.

    Я ухожу по соображениям исключительно идеологическим и научным, по мотивам мировоззренческим и притом не под влиянием момента, а после многолетних исканий, размышлений, научных проверок каждого достигнутого результата

    Каковы же выводы, взгляды и итоги моих исканий и исследований, к которым я пришел и которые довели меня до решения уйти из мира религии и стать на путь борьбы с тем, что я некогда признавал истиной и источником блага на земле и в человеческом роде.

    Первое. Изучая критически библию, я пришел к научно обоснованному выводу, что религия древних евреев, а также и выводимая из нее христианская религия не может быть признана богооткровенной, исключительной, а развивалась по тем же законам и этапам, как и все религии мира, родственна им, является естественным порождением исторических путей развития человеческого рода.

    71

     

    Второе. Изучая историю религий, я пришел к сознанию, что любая религия, существующая или существовавшая в роде человеческом, является искаженным отражением в “небесах” реальных человеческих отношений с природой и между людьми, отражением классовых столкновений и классовой идеологии, всегда несет в себе множество остаточных суеверий, порожденных человеческим сознанием на предшествовавших ступенях развития человечества, в ходе развития, взаимной борьбы и смены различных общественно-экономических формаций, в ходе развития производительных сил и зависящих от уровня их развития общественных строев.

    Третье. Сравнительное изучение множества религий показало мне, что каждая из них мнит себя единственно правильной и “православной”, то есть правильно славящей бога. Каждая опирается на свои “чудеса” и “пророчества”. Каждая объявляет чужие чудеса и пророчества лживыми и выдуманными. А на деле доказательства каждой – это перепевы одних и тех же тезисов, только “перелицованных” соответственно особенностям и потребностям данной религии и породивших ее общественно-экономических отношений и соответствующего их уровню строя.

    Четвертое. Научные исследования и личный опыт и наблюдения над жизнью верующих людей и влиянием на нее религии и так называемой “церкви” показали мне, что в условиях капиталистического общества религия, давая людям временное утешение или даже реальное материальное вспомоществование, отвлекает их в то же время от решительной борьбы за преобразование мира и избавление его от сил угнетения и эксплуатации, а в условиях социалистического общества не позволяет верующим людям полностью включиться в борьбу за будущее, поддерживая в них многие отживающие понятия, как-то: собственничество, неравенство, приниженность, неверие в человеческие силы и возможности – и не давая людям во всей полноте принять и усвоить те достижения, которые предлагает современная наука.

    72

     

    Пятое. Те же научные исследования показали мне, что религия на соответствующих этапах развития человеческого общества имела и некоторые положительные стороны, когда, являясь идеологическим выражением сменившей отжившую формацию новой, более прогрессивной (относительно к старому, отжившему) формации, проповедовала и проводила идеи этой новой, более прогрессивной формации. Но то, что было полезным и прогрессивным для данного этапа, не могло сохранить того же значения в последующем. Нелепо было бы в наши дни отказываться от трактора на том основании, что когда-то изобретение сохи, сменившей мотыгу и заостренную палку в сельском хозяйстве, явилось прогрессом и было очень полезно для человечества. А ведь в религии так именно и делается: сыграли на Руси свою положительную роль некоторые монастыри в прошлом, так считается, что они прогрессивны и необходимы и всегда. Да и вся церковь не является ли организацией, неустанно утверждающей свое право на существование во имя прошлых действительных и мнимых заслуг?!

    Шестое. Знакомство с марксистской философией и внимательное изучение исторических путей развития человеческого общества показали мне, каким неоправданным растрачиванием сил и способностей человеческих является служение религии, служение поддержанию в людях иллюзорных и искаженных представлений о мире и его существе. Я почувствовал властную необходимость отдать все имеющиеся у меня силы и знания реальной созидательной, хотя бы и самой небольшой, но обязательно созидательной, работе.

    Таковы вкратце мотивы моего ухода. И я хочу, чтобы они были доведены до сведения всех тех, кто имел со мной служебные и учебные отношения, чтобы все было до конца ясно и честно выяснено. Если администрация духовных школ этого не найдет возможным сделать (мне безразлично; это ваше дело, какие будут к моему “посланию” присоединены комментарии), я оставляю за собой право добиваться ознакомления с настоящим документом учащихся, учащих и служащих ленинградских духовных школ любыми другими средствами, какие найду”.

    73

     

    Далее следовало обращение к моим бывшим коллегам. Оно, как мне стало позже известно, было вместе со всем текстом “послания” зачитано на ученом совете, и потому повторять его здесь нет надобности. От учащихся текст “послания” был скрыт, от служащих тоже. Поэтому я его здесь и публикую...

    Кончалось “послание” так:

    “И к вам, учащиеся, слово мое! Простите мне, что долго собирался я сделать то, что делаю ныне. Оглянитесь на себя, на сомнения, какие вас, знаю, посещают, и вы поймете, как сложен и труден путь переоценки и коренного поворота в такой области, как идеология. Будьте пытливее, смелее, не бойтесь ставить вопросы, и, я верю в это, мы еще встретимся... Не как противники, а как соратники и вновь друзья... Но, помните, я не собираюсь вас уговаривать или “соблазнять”, – думайте сами! Такие вещи человек должен решать без подсказки, ему только следует показать в истинном свете пути, по которым он может идти... Выбор же он должен сделать сам! И только сам! Нет, я не “соблазняю” вас, просто я вас очень люблю...

    На этом я и кончаю! Прощайте!”

    2 декабря вечером я отправил “Письмо” в редакцию газеты. Как знают читатели, оно было опубликовано в “Правде” 6 декабря 1959 года. Тогда же, 2 декабря, я лично свез “послание” ректору академии. Простились мы просто и мирно, пожав друг другу руки и выразив чувства личного уважения.

    На другой день меня посетила делегация студентов второго курса в составе трех человек. “Послания” им не объявили, и они хотели сами разобраться в том, что произошло. А вечером в мое отсутствие доцент Миролюбов принес мне письмо, в котором просил меня “не соблазнять малых сих” своими выступлениями”

    74

     

    Думается, что всего сказанного в настоящей исповеди моей достаточно, чтобы объяснить, что этой просьбы выполнить я не мог.

    Когда я кончаю эту исповедь мою перед верующими и неверующими, перед обществом, со дня моего ухода протекла не одна неделя. За это время были у меня и другие посещения, еще беседы и споры. Получил я и ряд откликов из разных городов Союза, как благожелательных и поздравительных, так и осуждающих меня и бранных. На то и борьба.

    На душе у меня хорошо. Мучительный путь исканий позади. Я начинаю, хотя и поздно, свою новую творческую жизнь. Жизнь с людьми, а не в облачных замках религиозных иллюзий. И верю. Да, да, вот в это я верю, что люди, которых я обрел, наконец помогут мне, чтобы жизнь эта была прямой, полезной и светлой.

    А опыт жизни постараюсь посвятить тому, чтобы другим не приходилось блуждать так долго и тяжко в поисках пути к реальной жизни из тумана суеверий и религиозного дурмана, как это случилось со мной.

    20 января 1960 г., Ленинград.

    75

     

    НЕОБХОДИМОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

     

    Ко времени передачи настоящей книжки издательству общее количество откликов на мои “Письмо в редакцию”, а затем и “Ответы корреспонденту” достигло внушительной цифры.

    В большинстве своем это отклики положительные, написанные тепло и дружественно, с желанием поддержать и укрепить меня на новом пути.

    Некоторая часть откликов поступила и от верующих, по-видимому, фанатических взглядов. Они, естественно, стараются очернить, обвинить, заподозрить меня во всех “семи смертных” грехах. Как это бывает всегда, наиболее злобствующие из них пишут анонимно, стараются ударить из-за угла, оставаясь в тени безвестности.

    На анонимки, разумеется, не приходится обращать внимания. Это нечистоплотная “литература” нечистоплотных рук и мелких злобствующих душонок.

    Но вот среди прямых, не анонимных возражений и откликов людей, остающихся в покинутом мной мире веры, встретились три тезиса, которые, как кажется, было бы полезно разобрать именно здесь, в послесловии к настоящей книжке.

    76

     

    Что это за тезисы?

    Тезис 1. Высказываются предположения, что я мог уйти из церкви и порвать с религией потому, что не получил религиозной “закваски” в детстве, происходил из неверующей семьи...

    Нет, это не так! Воспитывавшие меня мать и покойная бабушка были людьми верующими, а мать моя остается верующей и поныне, после моего разрыва с религией. Это ее личное дело. Правда, воспитывавшие меня родные не были никогда фанатиками. Подобно тысячам других семейств, они имели общие религиозные представления, верили в спасительность и духовную доброту церкви, исполняли ее, обычные для мирян правила, предписания, обряды. И если мать предоставила мне самому решать, стать или не стать священником, то не потому, что данная профессия была ей не по душе, а потому, что вообще она не хотела влиять на выбор мной жизненного пути. Разве в этом она была не права? Я думаю, множество людей, оглядываясь на пройденный ими путь, позавидуют мне и скажут: “Если бы и нас в свое время не толкали упорно туда, где не мы, а родители наши видели нашу будущность и наше счастье!”

    Тезис 2. Его увела от веры жена! Сам бы он никогда не ушел!..

    Я не фокстерьер и не моська, чтобы меня можно было “водить” и “уводить”. Что же касается моей жены, то она в юности, в Эстонии, тоже была верующей, пела и читала в церкви. И сама прошла тем же, что и я, путем научного пересмотра мировоззрения и прежних своих убеждений и представлений. Наука, которой она посвятила свою жизнь (биология), была ей на этом пути помощником, советчиком и другом.

    Многие этапы пересмотра мировоззрения мы переживали вместе, консультируясь друг у друга в тех областях, которые каждый из нас знает лучше. Но никто никого не “вел” и не “уводил”. Для этого мы слишком уважаем друг друга и звание Человека.

    Несостоятельны и нелепы проскальзывающие кое-где утверждения, что я ушел из-за жены, “чтобы не ломать ее карьеры”.

    77

     

    Работе моей жены никто и ничем не грозил. Она работала и работает не первый год.

    Не знаю! Может быть, авторы таких высказываний меряли своей меркой, по себе самим, но ни моя жена, ни я не представляем себе, как можно было бы жить и смотреть в глаза людям, если бы кто-либо из нас разменял свои убеждения на карьеристские расчеты и выгоду.

    Тезис 3 . Он никогда не жил без дум и сомнений, а значит, и никогда не был верующим человеком!..

    Есть два типа веры: одна – это детски доверчивая, фанатически слепая, ни о чем и ни над чем не задумывающаяся, вера, способная сказать: “Верую, хотя бы єто біло абсурдом!”

    Другая – это вера, идущая мучительным путем исканий, через сомнения и проверки... Так верить труднее. Это вера выстраданная, вера, добытая с кровью сердца.

    Люди, выдвигающие относительно меня третий тезис, безусловно, люди верующие, поэтому позволю себе напомнить им, что в самом евангелии говорится с уважением, как о верующих, и о таких людях. Вспомните возглас несчастного отца больного сына, обращенный в евангельской легенде ко Христу: “Верую, господи, помоги моему неверию”. И, по евангельскому сказанию; Христос внял этой мятущейся вере и исцелил больного.

    Вспомните XX главу Евангелия от Иоанна, где описывается предание о том, как апостол Фома, услышав рассказ других учеников о явлении воскресшего Христа, заявил: “Если не увижу на руках его (то есть Христа. – А. О.) ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра его, не поверю”, – то есть Фома, по евангельской легенде, был именно из тех, кто веру свою подвергает мучительным для них самих испытаниям и проверкам разума и опыта. И заметьте, в самом евангельском предании Христос не отверг веры Фомы, а только сказал ему: “Ты поверил потому, что увидел меня, блаженны не видевшие и уверовавшие”, – то есть отметил, что веровать слепо и бездумно проще и не так утомительно.

    78

     

    По легендам церкви, именно этот Фома потом проповедовал христианство в Индии.

    Почему же авторы третьего тезиса хотят, чтобы все верующие люди были верующими одного типа, когда этого не требует даже то евангелие, которое они считают “богодухновенным писанием”. Я никогда не верил по-детски наивно или фанатически слепо, но тем не менее верил в бога десятки лет, и верил по-настоящему. Верил, пока логика жизни и убедительность научных данных не подрубили последних корней ствола моей веры. И только после того как убедился, что у меня не осталось ни единой ниточки, за которую я мог бы ухватиться, веруя в ее подлинность, духовность, спасительность, я заявил о том, к чему пришел, что познал, в чем убедился.


    СОДЕРЖАНИЕ

     

    Для чего нужен этот рассказ?..... 3

    Чтобы предостеречь одних.... –

    ...Заставить задуматься других... 5

    Как я стал верующим и пастырем церкви. Немного о

    детстве и юности..... 7

    Как складывалась моя вера ... 10

    “Нужна нам добрая смена.... 12

    О рясах, бородах, долговолосости .... 15

    Молитвы и их роль. Психологический фактор укрепления веры..... 16

    Богослужебные излишества православия. Немного о бесноватости..... . 22

    “Добродетели” смирения.... 29

    Университет. Теория о достоинстве христианства и недостоинстве христиан.... 32

    Мечта о научной работе..... 39

    Первые раздумья о боговдохновенности библии ...... 43

    Университет жизни...... 49

    Среди советских людей ...... 53

    В роли воспитателя будущих “пастырей”.... 55

    История религии открывает мне глаза на подлинные

    корни всех верований.... 59

    Работа над библией завершает перелом в мировоззрении 61

    Разрыв....... 67

    Необходимое послесловие ,... 76

     



    Другие новости по теме:

  • Осипов. Путь к духовной свободе
  • 5.Осипов. Университеты жизни
  • 6.История религии и Библия
  • Профессор духовной академии порывает с религией
  • 2.Осипов. От верующего к пастырю церкви


    • Комментарии (0):

          Оставить комментарий:

        • Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
          • Ваше Имя:

          • Ваш E-Mail: