Календарь

«    Ноябрь 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 



  Популярное





» » Православие в прошлом и сейчас

    Православие в прошлом и сейчас


    Критикуя веру в сверхъестественое, разоблачая церковное мракобесие, развенчивая насаждаемый проповедниками христианства   непогрешимый и незыблемый авторите Библии, атезм вовсе не отрицает содержание принципов общечеловеской морали, которая временами пропагандируется  в церквах и на молитвенных собраниях верующих. Впрочем, сами верующие не запонимаюи и не знают точных формулировок и сущности церковных догматов, не разираются в подлинном содержание «священных писаний» и, как показываают наблюдения и социологичесие исследования,  легко и прочно принимают к своему сведению и руководству именно слышимые ими принципы общечеловеческой морали.

    Но те же наблюдения и та же практика показывают, что сами проповедники примером своей жизни вовсе не следуют этим, содержащимся, например, в евангелиях и так называемых Житиях святых, моральным принципам.  Лично я, к примеру, не смотря на мое чёткое неприятие религиозного мировоззрения, серцевиной которого является вера в сверхъестественное (богов, чертей, чудеса), очень, всей душой, приветствую тех церковных деятелей, поведение которых соотвествует правилам общечеловеческой морали и чему-то там из наставлений Библии. Если церковь, секты и расколы, придерживаясь свои религиозныых убеждения, начнут проповедовать верующим и насадждать среди своих кадров подобные принципы, то кому от это станет или будет плохо? В своем «Публичном обращении к патриарху Кириллу Гундяеву» я призывал его вести себя благопристйоно, брать для себя жизненный образец из, например, жизни патриарха константинопольского святого Иоанна Злотоусого…

    Будь проповедники порядочными людьми, не наруушай они правил общечеловеческой морали, не только верующим, а всему обществу, в том числе и нам, атеистам, было бы набагато лучше, чем есть сейчас. А поэтому в практическом плане я считаю полезным и верующим и неверующим прочитать и вдуматься для самого себя объективное – не богословское и не атеистической – научное и нтервью , которое дала редакции "HARBARD BUSINESS REVIEW" Ирина Карацуба.

    Евграф Дулуман. 

     

    Ирина Карацуба

    Православие благословляет отсталость.

    О роли религии в развитии страны рассуждает доцент

    факультета иностранных языков и регионоведения МГУ им. М.В. Ломоносова


     

     

     

     

    О роли религии в развитии страны ученые спорят до сих пор. Но, каковы бы ни были результаты этих споров, в том, что институт церкви — один из самых влиятельных в современном мире, сомневаться неприходится. Об основной религии России—православии, о русской православной церкви, ее развитии, отношениях с государством и культурой, отличиях от католической церкви, путях и возможностях модернизации рассуждает кандидат исторических наук, доцент кафедры региональных исследований факультета иностранных языков и регионоведения МГУ им. М.В. Ломоносова Ирина Карацуба.

    Все-таки влияет ли религия на развитие страны?

    Я считаю, что здесь вопрос в том, насколько то, чему учит церковь, задерживается в головах людей и влияет на их мировоззрение. В этом смысле Россия представляет собой своеобразный мир. Одна из главных характеристик развития России, по моему мнению, — дикая неравномерность. Россия — европейская страна по языку, по религии, по многим параметрам, но это окраинная страна Европы. Она очень далека от основных очагов развития, поэтому она часто отстает и пытается преодолеть это отставание за одно поколение. Как у Карамзина: "сравняться, чтобы превзойти". Точно так же неравномерно развивалась и наша основная религия — православие. И соответственно, если говорить о влиянии церкви на экономику, здесь с самого начала наблюдались очень своеобразные черты. Как мне кажется, это связано с тем, что церковь все, что могла, отдала русской культуре — и осталась, грубо говоря, ни с чем.

    Когда отдала?

    На ранних этапах, еще в Киевской Руси. Когда христианство пришло на смену язычеству, оно принесло идею социального равенства: князь ты или смерд, перед Христом все равны. Оно сняло идею предопределенности судьбы: человек стал отвечать за себя, за свое поведение, а не за весь род. Оно принесло культуру, книжность, грамотность, мозаики, иконы. Когда возникла церковь, государственные структуры были очень слабы, и церкви сразу отдали очень многое: культуру, образование, всю сферу гражданскоправовых отношений. Церковь в некотором роде шла на шаг впереди государства и общества: она объясняла, что не надо убивать друг друга; во время голода, когда киевский князь спекулировал хлебом, монастыри нередко бесплатно раздавали хлеб. Кроме того, церковь просвещала князей. В самом ярком социальном документе Древней Руси, в "Поучении Владимира Мономаха", князь, воин, охотник открыто пишет, что самое главное в княжьем ремесле — не дать сильным погубить простого человека. Я не помню, чтобы в более поздние времена кто-то придерживался такой точки зрения.

    Что же потом случилось с нашей церковью?

    Киевская Русь, наше первое, самое древнее государство, базировалось на трех элементах: монархическом (власть князя), аристократическом (боярская дума), демократическом (вече). Вече было во всех древнерусских городах до XIII — XIV века, в Новгороде — до XV века, в Пскове — до начала XVI века. Когда Киевская Русь распалась (что было естественным и даже прогрессивным процессом), эти элементы разошлись по разным землям. Нам, Владимиро-Суздальской Руси, достался монархический принцип, невероятно усилившаяся власть князя. Андрея Боголюбского потому и убили, что с ним невозможно было договориться. Его брат Всеволод Большое Гнездо, однако, продолжил ту же политику, и северо-восток Руси, отсталая, экономически неразвитая окраина, стала колыбелью Московского государства. Здесь еще до монголов сложился достаточно авторитарный режим. Когда в 1453 году Византия — первое православное царство, где христианство стало религией, — пала от рук неверных, московское церковное сознание, потрясенное этой катастрофой, спешно сконструировало идею Москвы как нового града Константина. Возникло православное царство, в котором церковь поддерживала самодержавие, а самодержавие поддерживало церковь. Вступив в этот союз, церковь совершила огромную ошибку: сделала выгодный тактический ход при определенном стратегическом проигрыше. Она фактически благословила и изоляцию страны от окружающего мира, и усиление несвободы общественной жизни, и складывавшееся крепостное право.

    В итоге, как писал Андрей Курбский Ивану Грозному в середине XVI века, "затворил еси царство Русское, сиречь свободное естество человеческое, аки во аде твердыне". Все это привело к острому кризису начала XVII века, к гражданской войне, к полному развалу государства. И вот, когда пали государственные структуры, церковные сохранились.

    После Смуты началась консервативная реставрация, доопричная модель, которая всех еще раз завела в полный тупик к концу XVII века. В итоге проведенных Петром реформ церковь была огосударствлена и стала частью чиновничье-бюрократического аппарата. Как писал в конце XVIII в. Александр Николаевич Радищев, "власть царска веру охраняет, власть царску вера утверждает: союзно общество гнетут".

    Поэтому, что касается влияния церкви на экономику, нам, скорее, нужно вести речь о влиянии государства на экономику. Ведь церковь очень рано отождествила себя с государством. Если уже Достоевский за год до смерти писал в своем дневнике, что наше православие "в параличе", что же говорить нам?

    Вы хотите сказать, что сейчас церковь еще в большем параличе?

    Сегодня церковь, во-первых, в идейном параличе — она ничего не может предложить, кроме концепции так называемого русского мира, которая тянет нас на два века назад. Во-вторых, она очень активно и агрессивно выступает на поле, на котором ей выступать не следует, — на поле стяжания. Я говорю о так называемой церковной реституции, которая с юридической точки зрения представляется очень спорной. Как известно, церковь была лишена собственности еще в XVIII веке, поэтому, когда она требует вернуть ей то, что у нее отобрали большевики, она идет против исторической правды.

    В-третьих, — и это, наверное, главное — наша церковь в параличе морально-нравственном. Объясню, почему. До марта 1917 года она молилась за царя, через три дня после отречения Николая II Синод призывает молиться о "богохранимой державе российской и благоверном Временном правительстве. Проходит еще десять лет — и митрополит Сергей Страгородский выпускает знаменитую Декларацию 1927 года, в которой благодарит советскую власть за "участие" к делам и нуждам верующих. Это в 1927 году, когда все священники уже перестреляны или брошены в тюрьмы. Далее церковь солидаризируется с товарищем Сталиным — в сентябре 1943 года на даче Сталина при участии Берии, чекиста Карпова и трех уцелевших митрополитов. Так возникает Русская Православная Церковь Московского Патриархата, которая существует до сегодняшнего дня. РПЦ МП ни за что не покаялась, ни в чем не раскаялась (наверное, единственный, кто покаялся за сотрудничество с КГБ, — епископ Виленский Хризостом).

    Каковы сегодня отношения церкви с государством?

    Церковь продолжает активно сотрудничать с государством, и, учитывая суть нашего государства, это сотрудничество уже за гранью коллаборационизма. Обратите внимание на позицию церкви в крупных социальных делах последних десяти лет: Беслан, Дубровка, процесс над Ходорковским и т.д. Когда отец Сергей Таратухин в Краснокаменске отказался освящать административное здание в колонии, где содержался Ходорковский, его тут же лишили сана. И он ушел в Апостольскую церковь Глеба Якунина (правда, потом, к сожалению, вернулся назад: его сломали). Церковь во всем поддерживает государство, что бы то ни делало. В нашей политике сейчас звучат неоимпериалистические ноты: мы хотим собрать вокруг себя постсоветское пространство. И кого-то мы загоняем туда танками и пушками, кого-то заманиваем деньгами, а кого-то — проповедями.

    У меня такое ощущение, что после печально знаменитого раскола середины XVII века, когда две группы очень верующих и преданных церкви людей "съели" друг друга, во главе церкви у нас, за небольшим исключением, стоят циники и неверующие, которым что бы ни делать, лишь бы служить власти. Вроде патриарха Иоакима, который говорил: "Я не знаю ни старых книг, ни новых книг — то, что мне велят начальники, я готов де- лать и слушать их во всем". Это было еще в конце XVII века.

    Предпринимались ли с тех пор попытки оздоровить церковь, отдалить ее от государства или ее руководители душили всякие реформы на корню?

    Как я уже сказала, и среди иерархов были исключения. Например, митрополит московский Филарет (Дроздов) нередко спорил с Николаем I и по отношению к власти вел себя достаточно независимо. Учитель Филарета, митрополит Платон (Левшин), в свое время отказался стать орудием Екатерины II в деле преследования московских масонов. Проведя личное "собеседование" с известным просветителем и масоном Николаем Ивановичем Новиковым, он написал Екатерине, что со слезами молится, "дабы все христиане были таковы, каков Новиков". То есть вести себя можно по-разному.

    Но церковь — это не только иерархи. Когда у церкви отобрали собственность, начался расцвет монашества — люди вспомнили про душу: появились Паисий Величковский, потом Серафим Саровский, старцы Оптиной Пустыни. Со второй половины XIX века, когда общество немного либерализовалось, возникло и мирянское общинно-братское движение. Например, во время Крымской вой ны община княгини Наталии Шаховской "Утоли моя печали" действовала как центр милосердия и благотворительности. Таких общин во второй половине XIX — начале XX века было очень много, и венец этого движения — Марфо-Мариинская обитель великой княгини Елизаветы Федоровны. Расцвет низовой жизни церкви продолжался до конца 1920-х годов. И сейчас, после десятилетий упадка, вновь возобновились попытки обновить церковь снизу. Так называемая общинно-братская экклезиология, кочетковцы, меневцы — этими группами почти не занимаются, но они существуют. У отца Георгия Кочеткова вообще практически сетевые структуры от Мурманска до Волгодонска и от Калининграда до Владивостока. Но кто про это знает?

    Какие шаги предпринимают эти группы, чтобы обновить церковь?

    Например, они активно трудятся на ниве образования. У кочетковцев есть Свято-Филаретовский православно-христианский институт, у меневцев — Общедоступный православный университет отца Александра Меня; с меневцами же связан Библейско-богословский институт святого апостола Андрея. Если в церковь придут ответственные за нее европейски образованные люди, может быть, что-то и изменится.

    Кроме низового движения, что еще может способствовать модернизации РПЦ?

    Откровенно говоря, я не уверена, что серьезная модернизация сейчас возможна. В больном обществе церковь больнее всех. С реституцией церковной собственности, с этим, в сущности, авторитарным приходским уставом, который приняли не так давно и который остался почти без внимания общественности (в нем вся полнота власти в приходе фактически передается в руки епископа), с ОПК в школах (и в учебнике Бородинои, и в учебнике Кураева написаны страшные по сути вещи), с судебными решениями по выставке "Осторожно, религия!" — о какой модернизации может идти речь?!

    Раз я упомянула о выставке, замечу, что пути культуры и церкви у нас разошлись, и разошлись давно. Вспомните перебранку Пушкина с Филаретом в стихах, вспомните, сколько картин по требованию церкви было снято с выставок. Когда Наталья Гончарова выставила в 1912 году своих "Евангелистов", выставку тут же закрыли; Третьякову разрешили купить репинского "Протодьякона" только при условии, что его не будут выставлять. Ну а нынешняя церковь дошла до настоящей войны с культурой, фактически взяв на себя роль инквизиции.

    И все же, если обновлению церкви что-то и может способствовать, то, помимо низового движения, это, во-первых, опыт зарубежных епархий русской православной церкви. Например, Сурожской епархии, которая для РПЦ МП всегда была бельмом на глазу. Владыка Антоний (Блум), который возглавлял ее с момента основания в 1962 году до своей смерти в 2003 году, не получал зарплаты, питался тем, что приносили ему прихожане, после вечерней воскреснои службы помогал прихожанам убирать храм — и я вам скажу, это было столь же необычное, сколь и душеспасительное зрелище.

    Во-вторых, модернизации может способствовать необходимость отвечать на вызовы со стороны активно действующих российских протестантов и католиков. На Дальнем Востоке протестантских общин больше, чем православных, — и у них свои практики, свои формы социальной организации. Например, у них есть понятие социального служения, они помогают друг другу, собирают одежду, деньги нуждающимся, многодетным матерям. У православных этого, по край ней мере, в таком масштабе, к сожалению, нет.

    Есть ли смысл обращаться к опыту модернизации зарубежной католической церкви?

    У католической церкви иной путь. Прежде всего, она менее зависима от государства — она сама себе государство. Потом, у католиков был Второй Ватиканский собор в 1960-х годах, целью которого была реорганизация церкви. Нам до Второго Ватикана еще очень далеко. Кроме того, внутри католической церкви существовали и существуют мощные общественные движения, которых в православии никогда не было: Corpus Dei, Opus Dei, Малые сестры Иисуса. И все потому, что в католических странах есть гражданское общество. Ну и конечно, католическая церковь действует преимущественно в государствах, скажем так, первого эшелона, а мы — в странах второго, если не третьего эшелона. И это очень важно.

    Какая здесь взаимосвязь?

    Прямая. На мой взгляд, православие не смогло найти своей экономической доктрины. И вообще оно действует в русле, скорее, небесного отечества, чем земного. Христианство считает: надо терпеть и смиряться, потому что "нет власти не от Бога". Если бы апостол Павел знал, как будут перетолкованы эти его слова, он бы их не написал. Получается, что и Гитлер от Бога, и Сталин от Бога, и Путин от Бога. (Что и Юля Тимошеко от Бога, и Виктор Янукович от Бога. Это здесь, у нас, в Украине) И сами мы не отвечаем за то, что происходит у нас в стране. Попытки отдельных богословов вроде отца Александра Меня объяснить, что апостол Павел имел в виду совсем другое, у нас никогда не приветствовались.

    Еще один важный момент — отношение православия к богатству. Христианство в целом очень плохо относится к богатству и готово терпеть состоятельных людей, если они будут жить по-христиански, раздавать своё имущество обездоленным, обворованных ими, людям . Иисус Христос недвусмысленно сказал: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в царствие небесное», - написано в Евангелии (Матфея,19:24; Марка, 10:25; Луки, 18:25). Католики и протестанты сумели это преодолеть и перетолковать, а православные — нет. У нас и времени-то на это не было. Когда русские приняли христианство, они были дикими язычниками, и они сразу получили все: Евангелие, Ветхий Завет, богословские труды, Постановления семи Вселенских соборов, крестово-купольный храм, икону, фреску, Псалтырь. У нас ушло шесть веков на то, чтобы всем этим овладеть и перевести на менталитет своей, русской, культуры. Христианство приняли в конце IX века, а первый полный текст Библии на руклортсном церковнославянском языке, Геннадиевская Библия, — это 1499 год. Потом язык очень быстро ушел вперед, и мы еще лет триста лет бились за перевод Библии с малопонятного церковнославянского на русский. А служба у нас до сих пор ведется на церковнославянском. И церковь наша живет по календарю, который на две недели отстает от мирового, общехристианского.

    Какие реформы были приняты на втором ватиканском соборе?

    На этом соборе четко оговорили отношения церкви с государством, перевели службу с латыни на современные наациональные языки, значительно оживили социальную деятельность церкви (малые братства, помощь нуждающимся и так далее), призвали к активному участию церкви в политике — безусловно, со своих позиций, то есть христианско-демократических, христианско-консервативных и пр.

    Сейчас, как я уже сказала, нам до этого собора очень далеко. Однако нельзя забывать, что в начале ХХ века православная церковь, еще в условиях самодержавия и царизма, тоже выходила на уровень системных реформ. Поместный собор 1917—1918 годов — это лучшее, что происходило с нашей церковью. Его участники предлагали ограничить власть епископа, утвердить права прихода, позволить мирянам играть большую роль в жизни церкви, восстановить женские служения, перейти на новый календарь, перевести службу на современный язык, оживить миссионерство и социальное служение. Часть этих реформ собор успел принять. В частности, было принято постановление, запрещающее отлучать от церкви за политическую деятельность (были восстановлены в сане многие политические деятели, например, отец Григорий Петров, принимавший активное участие в революции 1905 года). Потом началось торжество Октяябрьской революции,  гражданская война, и Собор больше не собирался.

    Но ведь на этом соборе были приняты какие-то важные решения. Действуют ли они до сих пор?

    В православии с канонами творится нечто странное. У нас  формально, де-юре, действуют все православно-церковные каноны, начиная с византийских. Никто ничего никогда не отменял (в том числе и решения Собора 1917— 1918 годов), просто сделали вид, что "неудобных" канонов не существует. И что характерно, многие каноны противоречат друг другу. Яркий пример: по византийским канонам воина, обагрившего руки кровью, полагается отлучать от причастия на несколько лет, чтобы он очистился. Потому что есть заповедь "не убий". Этот канон никто не отменял. И вот, пожалуйста: Московская патриархия с активным участием патриарха Кирилла провозгласили, «назначили»,  святую Варвару и  Илью Муромеца — покровителями Российских, и только российских,  ракетных войск стратегического назначения, архангела Михаила — покровителем военных летчиков. В чем же дело? Ответ прост: наша церковь раболепствует - «дружит» - перед государством и "укрепляет" его обороноспособность.

    Кстати, к вопросу о модернизации православной церкви: выполнение программы собора 1917—1918 годов могло бы в значительной степени способствовать ее оздоровлению. Конечно, с тех пор прошло уже почти 100 лет, поэтому в эти положения необходимо внести коррективы, но в целом, на мой взгляд, это прекрасная основа для начала реформации.

    Портал Кредо.Ру от 11 марта 2011, 13:23

    Интерью брала - Анна Натитник

    "HARBARD BUSINESS REVIEW", март 2011 г.

     



    Другие новости по теме:

  • Поп-модернизм в РПЦ
  • От Кирилла - подальше.
  • Омракобеснивание России
  • Мизерное меньшинство правит мерзкий бал
  • Играя в Бога


    • Комментарии (0):

          Оставить комментарий:

        • Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
          • Ваше Имя:

          • Ваш E-Mail: