ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО БЫТИЯ БОГА

Самое популярное

Философ Иммануил Кант, критикуя доказательства бытия бога, о телеологическом справедливо говорил, что оно представляет “самый (древний и самый подходящий для обыденного человеческого разума аргумент” ¹ . Другой известный критик богословских доказательств Дж. Ст. Милль в своем очерке “О теизме” считает телеологическое наиболее сильным среди всех доказательств. Людвиг Фейербах писал: “Это – самое популярное и с известной точки зрения наиболее ясное и убедительное доказательство – доказательство простого, то есть необразованного, о природе ничего не знающего человеческого разума; оно поэтому есть единственное, по крайней мере единственное теоретическое, основание и опора теизма в народе” ² .

Телеологическое доказательство бытия бога исходит из посылки о целесообразности, которая якобы господствует в окружающем нас мире. И само название доказательства происходит от греческого слова теХос, что означает цель, целесообразность, достигший цели, целенаправленность. Подобно тому, говорят теологи, как часы или какой-нибудь другой механизм свидетельствует об их разумном создателе – человеке, так чудесная целесообразность в природе свидетельствует о разумном создателе всей Вселенной – боге.

Телеологическое доказательство – самое древнее. Характерные для него аргументы имеются во всех религиозных книгах. Следует заметить, что современные сторонники телеологического доказательства ничего принципиально нового к нему не добавили; разница разве только в том, что в устах древних телеологов оно звучало грубее, но зато и прямее, последовательнее.

56

Бог сделал все премудро, – говорится в 103 псалме Библии, – распростер небо, как шатер; поставил землю на твердых основах так прочно, что не поколеблется она вовеки; для скота он выращивает траву, человеку дает зелень и пищу, вино для увеселения сердца, елей, от которого блестит лицо, и хлеб, который укрепляет его сердце. Бог дал ели – аистам, горы – сернам, утесы – зайцам; он сотворил луну – для указания времен, тьму – чтобы была ночь, и солнце, чтобы львы ложились в свои логовища, а человек выходил на работу. “Все сделал ты премудро, – заканчивается псалом, – Земля полна произведений твоих”. Та же мысль развивается и в Послании к римлянам. В нем говорится, что хотя мы бога и не видим, но он открывается нам в своих творениях, рассматривая которые, мы убеждаемся в его силе и мудрости (I, 20). В истории развития философской мысли телеологическое доказательство мы впервые встречаем у древнегреческих идеалистов Сократа и Платона. В дальнейшем оно использовалось и развивалось представителями самых различных богословских и идеалистических школ. Ни одно доказательство не имеет такого длинного списка своих творцов, толкователей и распространителей, как телеологическое. К нему особенно часто прибегают стоики (Хрисипп, Антонин Пий, Сенека), Цицерон, отцы и учителя христианской церкви. Над его усовершенствованием много потрудились Фома Аквинский – его пятый принцип доказательства, по сути, повторяет телеологическое доказательство – философы Лейбниц, Христиан Вольф, Фенелон, Иерузалем, Реймарус, епископ Беркли, богословы Кларк и Палей. В конце XVIII – начале XIX в. усилиями сторонников богословского телеологизма была сделана попытка создать самостоятельные  – отраслевые что ли – телеологии. Были созданы астротеология Дер-гама, гидротеология Фабрициуса, ихтитеология Лессера, инсектотеология Аионна и др. ³

Содержание доказательства

Существующий мир является самым лучшим среди всех возможных. Доказывая это положение, Лейбниц писал: “Из высочайшего совершенства бога следует, что при творении мира он избрал план возможно наилучший, соединяющий в себе величайшее разнообразие вместе с величайшим порядком... все раз навсегда приведено в такой порядок и согласование, как только возможно, ибо высочайшая мудрость и благость могут действовать только в совершенной гармонии” ⁴ .

57

В сущности тот же смысл имеют и телеологические аргументы современных богословов. Американский француз Дюней (Du Näy) в своей недавно опубликованной книге “Человеческая судьба”, ссылаясь на факты эволюции, пытается обосновать теорию телефинализма. Он утверждает, что бог путем биологической эволюции достигает своих заблаговременно поставленных далеких целей  ⁵ . Петер Бертоцци в книге “Эмпирические аргументы в пользу бытия бога в новейшей английской мысли” пытается дать телеологическому доказательству “более широкую аргументацию”. Во всем, что окружает нас, он хочет найти какое-то, подчас скрытое целесообразное значение. После изрядной доли рассуждений и примеров Бертоцци пишет: “Если высшее имеет человеческое значение, тогда мы должны сделать заключение о боге”  ⁶ .

В большом почете телеологическое доказательство и у богословов нашей страны. Уже упоминавшийся нами Ламишнин, несмотря на мрачный тон своей книги и пророчества о гибели мира, все же находит возможным вооружиться телеологизмом и доказывать бытие бога ссылкой не на разрушение, а на “удивительную гармонию” этого мира  ⁷ . Последние слова его рукописи так и звучат: “Наличие целесообразности и гармонии, повсюду разлитых во Вселенной, служит доказательством бытия бога”.

Для кого целесообразно?

Научный анализ телеологического доказательства бытия бога, по нашему мнению, следует начать с разбора посылки о всеобщей целесообразности в природе, Верна ли она?

Целесообразными мы называем такие явления и действия, которые существуют или совершаются во имя какой-то поставленной цели.

Совершенно ясно, что приписывать природе такие же определенные цели, какие свойственны людям, можно только по прямой аналогии между сознанием человека и явлениями внешнего мира. Но познание Вселенной с такого именно олицетворения неведомых человеку сил природы и начиналось.

58

На заре цивилизации люди были еще не в силах разделить внешнее и внутреннее в своих восприятиях, найти сознательные четкие критерии, позволяющие отличать “я” от “не-я”. В силу этого люди не только верили в реальность своих снов и переселение душ, но также одушевляли окружающие их предметы, деревья и камни, животных, стихии. Как воспоминание от этого времени остались нам такие выражения, как “море смеется”, “небо нахмурилось”, “солнышко играет”.

В те далекие времена было вполне естественным считать, что каждое явление природы имеет свою собственную цель, свой сокровенный смысл. Такая “естественная телеология” отражала узость производственной практики людей, неразвитость их мышления. В дальнейшем, когда люди поставили вопрос о сущности вещей, когда старое мифологическое восприятие мира отошло в прошлое, телеологическое отношение к миру было поколеблено. Уже древнегреческие атомисты Левкипп и Демокрит полагали, что все в мире совершается без вмешательства богов, в соответствии с естественными законами, не имеющими ничего общего с понятием “цели” или “конечной причины”. Тем не менее еще долгие столетия в мире господствовала идея целесообразности, с помощью которой телеология пыталась объяснить реальное соотношение причин и следствий, не поддававшееся в то время объяснению с помощью зачатков научного знания.

Монотеистические религии углубили и укрепили телеологическое миропонимание, превратив его в один из самых серьезных аргументов в пользу всеединого бога – создателя мира видимого и невидимого.

Потребовались века развития и совершенствования естественнонаучного и философского сознания, прежде чем телеологический взгляд на мир оказался поколебленным. Даже такой выдающийся философ-материалист как Д. Дидро, еще в молодости порвавший с религией и церковью, дольше всего колебался именно в вопросе о целесообразном устройстве мира. В работе “Философские мысли” он писал: “Разве божество не запечатлено столь же ясно в глазу насекомого, как способность мыслить в произведениях великого Ньютона?.. Подумайте же, что я вам противопоставляю только крыло бабочки, только глаз клеща, а я мог бы раздавить вас тяжестью всей Вселенной. Именно при этом рассуждении и при некоторых других, я допускаю существование бога...” ⁸

59

Лишь к концу XVIII – началу XIX столетия в естествознании стал вырабатываться принцип историзма, рассматривающий отношение вещей и явлений в процессе их долгой естественной эволюции. Кант и Лаплас проложили дорогу историзму в астрономию, Ч. Ляйелль – в учение о прошлом нашей планеты, Г. Гегель – в философию; наконец, Ж. Ламарк, Ч. Дарвин и А. Уоллес – в биологию. С метафизикой было покончено. Развивающийся, насчитывающий миллионы лет эволюции, неисчерпаемый в своих свойствах и диалектических взаимопереходах, многокачественный мир уже не нуждался ни в творце, ни в целеполагании, свойственном разумному существу  – человеку. Целесообразность природы оказалась – наряду с чудовищной нецелесообразностью и бессмысленностью (разумеется, со старой, олицетворяющей точки зрения) – лишь одной из характеристик ее вещества. Целесообразность потеряла божественный ореол и стала относительной, легко объяснимой действиями естественных факторов на протяжении огромных отрезков времени. “Если, следовательно, – писал Ф. Энгельс, – древесные лягушки и питающиеся листьями насекомые имеют зеленую окраску, животные пустынь – песочно-желтую, а полярные животные – преимущественно снежно-белую, то, конечно, они приобрели такую окраску не намеренно и не руководствуясь какими-либо представлениями: напротив, эта окраска объясняется только действием физических сил и химических агентов. И все-таки бесспорно, что эти животные благодаря своей окраске целесообразно приспособлены к среде, в которой они живут...” ⁹

Так последовательное развитие науки привело ее к выводу о несостоятельности телеологического миропонимания. Любопытно, однако, что наиболее глубокие умы, свободные от схоластического образа мышления теологов, всегда понимали, что последовательное проведение телеологического принципа не укрепляет, а подрывает веру во всемогущего и всеблагого создателя. Вольтер, например, в своем “Кандиде” жестоко высмеял богословов-пангло-сов, утверждавших, что носы созданы для того, чтобы очки не падали, а свиньи – чтобы на столе у людей целый год не переводилась свинина. Немецкий поэт Гете иронизировал, что бог, по-видимому, пробковое дерево создал для того, чтобы было чем закрывать бутылки с вином.

60

А Гейне в своем знаменитом “Путешествии по Гарцу” едко высмеял некоего наставника, утверждавшего, что деревья зелены оттого, что зеленый цвет полезен для глаз. “Я признал его правоту, – пишет Гейне, – и добавил, что бог также сотворил рогатый скот потому, что мясные супы подкрепляют человека, ослов сотворил затем, чтобы они служили людям для сравнения, а самого человека – чтобы он ел мясные супы и не был ослом. Мой спутник пришел в восторг, обретя единомышленника, его лицо заблестело еще радостнее, и при прощании он совсем растрогался” ¹⁰ .

Современный английский философ Бертран Рассел спрашивает: “Когда начинаешь вдумываться в аргумент целесообразности, то просто диву даешься, как могут люди поверить, будто наш мир, со всеми вещами, в нем находящимися, со всеми его изъянами, является самым лучшим, что смогло только создать всемогущество и всеведение на протяжении миллионов лет. Я действительно не могу поверить этому. Неужели вы думаете, что если бы вас наделили всемогуществом и всеведением, да еще дали в придачу миллионы лет, чтобы совершенствовать созданный вами мир, то вы не смогли бы создать ничего лучшего, чем ку-клукс-клан, фашисты или м-р Уинстон Черчилль?” ¹¹

Целесообразность тех или иных явлений в природе вообще очень условна, относительна. Например, быстрые ноги зайца – большая целесообразность для самого зайца, но вопиющее безобразие для престарелой лисы. Наблюдая “божественные творения”, например, в области животного мира, верующий невольно вынужден прийти к выводу, что бог жесток и коварен. “Я не могу убедить себя, – писал по этому поводу Дарвин, – что благодетельный и всемогущий бог преднамеренно сотворил Ichnu-monidae с нарочитой целью, чтобы они питались живым телом гусениц, или устроил так, чтобы кошка играла с мышью” ¹² .

Грехопадение не спасает

Официальное христианское богословие, пытаясь как-то оправдать очевидную нецелесообразность и жестокую борьбу между различными представителями живой природы, говорит, что раньше, до грехопадения, все было

61

по-другому. На одной из широко распространенных картин “Жизнь в раю” изображена такая идиллия: ягненок спокойно лежит возле волка, а вол прогуливается рядом со львом. В “Мыслях” Петра Ломбардского (ум. 1164 г.) говорилось: “Ни одно творение не было бы вредным, если бы человек не согрешил; они стали вредными с целью устрашения и наказания порока или одобрения и совершенствования добродетеля; они созданы были безвредными, и только грех человека сделал их вредными” ¹³ . Грех Адама и Евы, говорят богословы, осквернил всю природу, и бог наказал ее тем, что наслал вражду средь животных, болезни, мучения. Но возникает вопрос: почему же бог наказал всех за вину только двоих? “Ты будешь рожать в муках, сказал бог согрешившей жене. Но что сделали ему самки животных, которые тоже рожают в муках?” – ставил закономерный вопрос богословам Дидро ¹⁴ .

Рассказы церковников о “фатально злых последствиях грехопадения первых людей” для всего мира, который до этого якобы “благоденствовал”, решительно развенчиваются палеонтологией. Эта наука установила, что и за миллионы лет до появления на земле первых людей существовали животные, между которыми шла жестокая борьба за существование.

Иногда богословы утверждают, что мир устроен целесообразно не для скотов и гадов, а только для человека – этого “образа и подобия божия”. Но тогда возникают новые недоразумения. С какой же целью бог допустил существование ископаемых животных, которые вымерли за сотни миллионов лет до появления первого человека? В чем можно усмотреть целесообразность их существования, если все в мире устроилось богом целесообразно только для человека? Это во-первых. А во-вторых, далеко не все в подлунном мире является целесообразным и для человека. Об этом свидетельствуют не только такие явления природы, как суховеи, землетрясения, вулканы, но и существование болезней, паразитов, рудиментов в организме самого человека.

Наличие явной нецелесообразности в мире заставляло и до сих пор заставляет теологов искать способы ее объяснения.

62

Католический святой Беда Достопочтенный, например, писал: “Вредные и угрожающие животные были созданы для застращивания человека (бог предвидел, что человек согрешит), для того, чтобы он получил представление об окончательном наказании в аду”. Вот как начинает свои рассуждения Августин Аврелий: “Сознаюсь, что я не знаю, зачем были созданы мыши и лягушки или мухи и черви”. Но далее он пускается в такие благочестивые предположения: перечисленные животные “дополняют и завершают всю картину Вселенной”, созданы для того, чтобы “мы не дорожили земной жизнью”, а “строение и вредные действия обезьян свидетельствуют о существовании демонов; тот факт, что некоторые обезьяны не имеют хвостов, свидетельствует о лишении сатаны его славы” ¹⁵ .

Уже в XX в. православные богословы ищут новые аргументы, призванные примирить идею всеблагого бога и нецелесообразность природы. Богослов М. В. Люпер-сольский уверяет, например, читателей, что страдания в животном мире “имеют благую цель, такую цель, которая оправдывает их существование”. Без постоянного страха перед волком да лисой, говорит богослов, заяц и не бегал бы; без терзающего голода лев не был бы сильным и свирепым ¹⁶ . Другой богослов говорит, что ученые-естествоиспытатели имеют-де преувеличенный взгляд на страдания в живой природе. Животные и живые существа, пишет богослов, не испытывают страданий, не страшатся смерти: “комарик весело жужжит, еще миг – и он исчезает в клюве ласточки” ¹⁷ .

Опровергнутый Кант

В поисках всеохватывающей, разумной целесообразности сторонники телеологии чаще всего обращаются за примерами к живой природе. Стихийная целесообразность здесь очевидна. На протяжении длительного времени многие ученые безрезультатно бились над поисками причин удивительной приспособленности живых организмов к среде. Иммануил Кант решительно заявлял: “Нелепо было бы людям задаваться такими дерзновениями или питать надежду, что когда-либо может появиться второй Ньютон, который сделает понятным возникновение хотя бы одной травинки на основе естественных законов, без допущения направляющей цели; в понимании этого человеку категорически отказано” ¹⁸ .

63

Но слова Канта не стали пророческими. Прошло всего несколько десятилетий после провозглашения этих слов и “второй Ньютон” появился. Это был Чарльз Дарвин. Через несколько дней после выхода в свет его книги “О происхождении видов” Энгельс в письме к Марксу от 11 декабря 1859 г. пишет: “Вообще же Дарвин, которого я как раз теперь читаю, превосходен. Телеология в одном из своих аспектов не была еще разрушена, а теперь это сделано” ¹⁹ . Карл Маркс говорил, что в трудах Дарвина “впервые не только нанесен смертельный удар “телеологии” в естествознании, но и эмпирически объяснен ее рациональный смысл” ²⁰ .

Научные труды Дарвина, Геккеля, Сеченова, Тимирязева, Павлова, исследования наших дней, приведшие к выдающимся открытиям в области молекулярной биологии, физиологии высшей нервной деятельности, генетики, полностью отбросили “разумного устроителя” в живой природе. В ней вообще нет места каким-то “разумным целям”, “извечной целесообразности”, которую будто бы устанавливает божественное провидение. Она не является результатом “божественного созидания”, а приобретена организмами на протяжении длительного времени благодаря закону естественного отбора, приспособления и наследственности. К. А. Тимирязев писал: “Таким образом, мы видим, совершенно изменяется старая телеологическая точка зрения, по которой мир существовал для человека. С точки зрения учения о естественном отборе всякая сколько-нибудь приспособленная форма органа может возникнуть лишь под условием – быть полезной для ее обладателя... Не в виду, не в ожидании пользы созданы все эти совершенные органы и целые организмы, а сама польза создала их. Вместо предполагаемой цели мы имеем действительную причину. Совершенство органического мира не есть возможная, гадательная цель, а неизбежный, роковой результат законов природы” ²¹ .

* * *

Подводя итог вышеизложенному, можно сказать, что никогда и никакой бог не упорядочивал мира и не навязывал ему своих “разумных” целей.

64

Мир, в том числе и живая природа, существует, развивается и изменяется согласно вполне познаваемым естественным законам. А поскольку это так, то и телеологическое доказательство бытия бога ничего в самом деле не доказывает. Наоборот, серьезное рассмотрение и научный анализ примеров, на которые ссылаются сторонники телеологии, помогают лишний раз убедиться, что оно не дает ни доказательств существования бога, ни свидетельств в пользу его.