Рецензия

Большинство религий заявляют о себе как о силах мира и гармонии; в действительности же большинство религий были напрямую вовлечены в некоторые из самых кровопролитных страниц в истории человечества. Каким образом и почему существует такое противоречие? Религии в самом деле открыто проповедуют мир, но при этом на заднем плане, возможно, происходит что-то такое, чего люди не замечают.

Для лучшего понимания насилия на религиозной почве имеет смысл сделать небольшое отступление и проанализировать общую природу насилия. Нет никаких априорных оснований полагать, что причины религиозного насилия по своему характеру принципиально отличаются от причин насилия, с религией не связанного. Если мы сможем понять само насилие, то, возможно, мы получим ключ к пониманию того, как религии, проповедующие мир, могут скатиться к насилию.

Именно такой путь выбирает Гектор Авалос в своей книге «Слова вражды: истоки религиозного насилия». Он рассматривает различные теории, объясняющие насилие, появлявшиеся на протяжении истории ещё со времён античности, и приходит к выводу, что главный фактор возникновения насилия это, как правило, дефицит ресурсов.

Люди склонны вступать в сражение и сражаться с большей ожесточённостью в тех случаях, когда чего-то не хватает на всех. Обычно речь идёт о подлинных ресурсах (таких, как пища, вода, земля). Но порой борьба идёт за ресурсы мнимые - и это как раз в тех случаях, когда в игру вступает религия.

По мнению Авалоса, религии создают дефицит ресурсов там, где никакого дефицита в действительности нет, и этим побуждают людей к борьбе за эти ресурсы. Религия может проповедовать мир, любовь и гармонию, но как только она устанавливает канонические тексты или священные места, доступ к которым имеют лишь некоторые привилегированные, она, таким образом, создаёт иллюзорной дефицит, и это, в конце концов, приводит людей к борьбе за него. Авалос не утверждает, что религиозные лидеры делают это намерено, но их действия неизбежно приводят к такому результату - чего они сами, вероятно, не вполне осознают.

Аргументы Авалоса интуитивно кажутся довольно верными. Поскольку дефицит действительно может стать причиной насилия, то вполне вероятно, что создание нового дефицита - пусть даже мнимого - тоже в какой-то момент приведёт к насилию. Когда речь идёт о таких вещах, как святыни, священные тексты, даты и т. п., то аргументы Авалоса звучат весьма убедительно. Но они вызывают сомнения, когда дело доходит до главного дефицита, созданного религией - спасения души.

Религии создают «дефицит спасения», когда учат, что для спасения души требуется выполнение определённых действий и верований, но эти действия и верования оказываются приемлемыми не для всех. Таким образом, в отличие от таких вещей, как воздух, стремление к спасению не затрагивает всех в равной степени. Что касается священных мест, то соперничающие группы далеко не всегда вступают в борьбу, чтобы взять над ними контроль. Соперничающие религиозные группы часто борются за то, чтобы считаться носителями истинной веры (что согласуется с теорией Авалоса), но как быть с религиозными войнами, которые начинают для того, чтобы обратить других в свою веру?

Наличие дефицита вынуждает людей бороться за доступ и/или контроль над ресурсами, чтобы использовать их в собственных интересах. Обычно это подразумевает ограничение или запрет доступа к ним для посторонних. Но когда речь идёт о спасении души, цель религии состоит в том, чтобы обеспечить его как можно большему количеству людей. Условия, на которых обещается спасение, по-прежнему накладывают определённые ограничения, но всё-таки главная цель - распространить его как можно шире. Случалось, что людям приходилось принимать ту или иную религию под страхом смерти. И здесь трудно проводить параллель с какими-то реальными ресурсами: никого не заставляют под страхом смерти пить воду или есть продукты, запасы которых ограничены.

Книга Авалоса предлагает очень интересный подход и взгляд на религиозное насилие, благодаря чему она, возможно, сможет указать пути к его сокращению. Если мы сможем сделать так, чтобы люди перестали думать о священных местах (таких, как, например, Иерусалим) как о дефицитном ресурсе, который должен быть использован лишь в интересах одной группы людей, то, возможно, это снизит эмоциональный накал призывов к насилию. Такие изменения потребуют значительных сдвигов в плане богословия, но в них нет ничего невозможного.

Но в то же время я не считаю, что эта книга даёт объяснение любым проявлениям религиозного насилия. Даже не говоря о том, что, помимо дефицита, бывает задействован, безусловно, и ряд других факторов, я считаю, что создаваемый религиями дефицит может вообще не играть какой-либо роли для некоторых форм религиозного насилия. По моему мнению, книга не даёт нам ключа к пониманию насильственного обращения в веру, войн, начатах с целью распространения религии, или жестокости, основанной на религиозных представлениях о том, что некоторые люди принадлежат низшей расе и заслуживают смерти.

Перевод – Льва Митника