Календарь

«    Октябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 



  Популярное





» » » Клерикализация образования в России

    Клерикализация образования в России


    Николай Митрохин

    Доклад
    к общественной дискуссии о введении предмета "Основы православной культуры" в программу средних школ.

    Содержание:
    1. Введение.
    Часть 1. РПЦ и образовательная система.
    1.1. Истоки проблемы, или что РПЦ хочет от образовательной системы.
    1.2. РПЦ в средней школе – внедрение.
    1.3. Теология.
    1.4. Подготовка учителей.
    1.5. Учебник "Основы православной культуры".
    1.6. "Русская школа" как основа разработки ОПК.
    1.7. Письмо В. Филиппова и массированное введение курса.
    1.8. Реакция власти на ОПК в 2003-2004 гг.
    Часть 2.
    2.1. Реакция заинтересованных общественных групп: от теологии к учебнику А. Бородиной.
    2.2. Сопротивление педагогов: иные структуры гражданского общества.
    3. Заключение.
    4. Рекомендации для общественных организаций.



    1. Введение.

    В настоящее время в России существует 430 централизованных и более 21 тысячи зарегистрированных местных религиозных организаций (из них более 11 тыс. относятся к Русской православной церкви (далее - РПЦ), 4 600 к протестантам, 3 500 к мусульманам). Согласно статье 5 федерального закона "О свободе совести и религиозных объединениях" (принят в 1997 г.), каждый гражданин имеет право на получение религиозного образования по своему выбору, индивидуально или совместно с другими гражданами. Религиозные организации имеют право в соответствии со своими уставами и с законодательством России создавать образовательные учреждения, от детских садов до вузов. В настоящее время этим правом воспользовалось как минимум 20 религий и конфессий.

    Программа и методика обучения в этих заведениях разрабатывается самими религиозными организациями. Если она предусматривает передачу базовых знаний учащимся в соответствии с государственным стандартом, то такие заведения могут расчитывать на государственное финансирование в соответствующем объеме.
    Кроме того, пункт 4 статьи 5 закона "О свободе совести и религиозных объединениях" гласит: "По просьбе родителей или лиц, их заменяющих, с согласия детей, обучающихся в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, администрации указанных учреждений по согласованию с соответствующим органом местного самоуправления предоставляют религиозным организациям возможность обучать детей религии вне рамок образовательной программы". Это делает возможным обучение детей вере в тех же классах, но уже после основного времени занятий - фактически во второй половине дня и по выходным.

    Таким образом, в России существует, как минимум, два пути реализации одного из важнейших прав родителей - на обучение детей в соответствии со своими убеждениями: в специальных религиозных образовательных учреждениях и в обычных, но за рамками учебной программы.

    Вместе с тем, начиная с 2002 г. на федеральном уровне (на региональном с 1997 г.) стали предприниматься конкретные шаги, направленные на введение в средних учебных заведениях предмета "Основы православной культуры" (далее - ОПК). Одновременно в 2002 г. был утвержден государственный стандарт по специальности "теология", что означало, что отныне специалисты по этой дисциплине будут готовиться в государственных высших учебных заведениях, а их подготовка в негосударственных вузах будет оплачиваться из бюджета. Оба нововведения породили оживленную общественную дискуссию. В особенности много вопросов у представителей различных социальных групп вызвало предполагаемое введение ОПК, поскольку оно касалось судеб миллионов школьников - то есть практически каждой российской семьи. Хотя Министерство образования РФ в 2003 г. заявило об изменении названия предполагаемого предмета на "Основы (История) мировых религий", опасения у противников предмета продолжает вызывать роль РПЦ в лоббировании этой инициативы (как и в введении стандарта "теология"). Хотя и некоторые другие религиозные организации пытаются повлиять на образовательную систему и пользуются для этого поддержкой региональных властей (например, Духовные управления мусульман в некоторых регионах Поволжья и Северного Кавказа, неоязычники в Якутии и на Урале или буддистские общины в Калмыкии и Бурятии), их активность носит локальный характер (что, конечно, не должно оставаться без внимания специалистов), в отличие от действий РПЦ, имеющих общенациональное значение. И если в настоящее время в России заходит речь о клерикализации образовательной сферы, то ни у кого не вызывает сомнений, что речь идет об усилиях РПЦ в этом направлении.

    Борьба за и против введения ОПК стала весьма важным для современной России выяснением отношений между различными группами влияния в гражданском обществе с использованием государства в качестве арбитра. Она поставила вопрос (не возникавший как таковой до 2002 г.) о допустимых границах проникновения религиозных организаций в общественно-политическую жизнь и образовательную систему.

    Эта работа не исчерпывает всех проблем, связанных с клерикализацией образования - в том числе с проникновением религиозных идей и аргументации в учебники и на уроки по базовым предметам (в первую очередь гуманитарным), патриотического воспитания на "православных" примерах, практикой приглашения священников на церемонии открытия и закрытия учебного года, а также для освящения школы[1], празднования религиозных праздников, присутствия в классах христианских символов, вывешенных по инициативе педагогов, строительства "домовых храмов" на территории высших учебных заведений (в настоящее время более 50 случаев) и даже школ, полупринудительной катехизации школьников во время экскурсий по храмам и монастырям. Число подобных примеров огромно, но все же доклад посвящен систематизированной и институциализированной активности сторонников РПЦ по трансформации образовательной среды в соответствии со своими убеждениями.

    Доклад был подготовлен на основе официальных материалов государственных и церковных организаций, прессы, а также интервью с сотрудниками системы образования, религиозными и общественными деятелями, проведенными автором и О. Сибиревой (научный сотрудник Информационно-аналитического центра "СОВА") в рамках проекта в течение 2004 г. в Москве, Московской, Рязанской, Тульской областях. Также были использованы материалы и интервью из архива Института изучения религии в странах СНГ и Балтии (Москва) за 2001-2004 г. Доклад прошел обсуждение и учел замечания экспертного совещения представителей неправительственных организаций, системы образования и академических институтов.

    Автор также благодарит рецензентов доклада: директора Информационно-аналитического центра "СОВА" А. Верховского, учителя школы-интерната "Интеллектуал", председателя Совета Молодежного центра прав человека В. Луховицкого, преподавателя Центра изучения религий Российского Государственного Гуманитарного Университета, к.и.н. А. Юдина.

    Часть 1. РПЦ и образовательная система.
    1.1. Истоки проблемы, или что РПЦ хочет от образовательной системы.

    Церковь списывает нежелание подавляющего большинства населения России систематически посещать храм на пережитки атеистического воспитания и надеется, что новое поколение россиян удастся воспитать "в вере". Своих сил на это у РПЦ нет, и единственным выходом из ситуации стало обращение Церкви к государству. Именно за счет его средств и возможностей РПЦ надеется получить молодых прихожан, которые со временем приведут своих детей в храм и тем самым продолжат прерванную "безбожниками" традицию. Ведущий православный лоббист в этой сфере - ректор Православного Свято-Тихоновского богословского института (ПСТБИ)[2], заместитель председателя Учебного комитета Московской Патриархии протоиерей Владимир Воробьев, обращаясь к церковной аудитории, говорит об этом прямо: "У нас в Церкви закрепилось представление, согласно которому гораздо важнее реставрировать храмы, монастыри, развивать хозяйство, золотить купола, а потом для отчета открыть крохотную воскресную школу. И мы радуемся каждому вновь открытому храму, но нужно понять и то, что некому будет ходить в отреставрированные храмы, если мы упустим молодое поколение. А эта ошибка совершается на наших глазах. Нужно смело признать, что состояние религиозного образования в нашей стране далеко нельзя назвать удовлетворительным, но Церковь одна не может справиться с этой проблемой. Лишенная кадров, материально-технических условий и финансовых возможностей, она способна лишь ползти в образе крохотной черепашки вслед за уходящим поездом современной образовательной системы"[3].

    По замыслу активистов православного образования, первым серьезным шагом на пути привлечения в Церковь молодого поколения должно стать обязательное введение в средних школах некого предмета по образцу дореволюционного "Закона Божьего" - дающего основные знания о православной вере (в том числе учащего молитвам, почитанию святых и самого института Церкви) и укрепляющего религиозность детей. По словам игумена Иоанна (Экономцева), председателя Синодального (общецерковного) отдела религиозного образования и катехизации: "До революции 1917 года у нас не было необходимости в секторе религиозного образования, потому что вся государственная система была пронизана православными идеями. Вот к этому мы должны стремиться теперь, в наше время".[4]

    Руководство РПЦ предполагает полную смену образовательной парадигмы современной российской школы и наполнение всего корпуса учебных предметов глубоким религиозным содержанием. Об этом красноречиво говорит, например, резолюция, принятая 24 апреля 2001 г. на Круглом столе в Государственной думе, имевшем подчеркнуто нейтральное название "Религиозное образование в России: проблемы и перспективы" и на деле собравшем лоббистов православного образования и их сторонников в российском парламенте. В резолюции утверждалось: "Учебные курсы базового гуманитарного образования, а также преподавание естественнонаучных дисциплин, должны опираться на духовное, культурно-историческое и нравственное наследие народов России. Они должны включать изучение памятников древнерусской литературы, церковно-славянского языка, сочинений и материалов религиозной мировоззренческой направленности. Это относится и к моральной оценке таких направлений практической науки как ядерные исследования, генная инженерия и подобным, особенно же к искажающим образ Божий в человеке. Преподавание основ дарвинизма (имеющего в своей основе неоязыческое расистское учение Мальтуса) должно сопровождаться уведомлением, что это - всего лишь одна из конкурирующих научных гипотез о мироустройстве" .

    Однако из-за явной неготовности к подобной постановке вопроса большей части общества и государственных чиновников представители РПЦ предпочитают продвигаться к своей цели поэтапно.

    В то же время учительская среда в общеобразовательных школах, полагающая, что на учебных заведениях лежит не только задача передавать знание, но и воспитывать, испытывает потребность в моральном и нравственном идеале, "базовых ценностях", которые могут предохранить детей от различных напастей "современного общества": пьянства, криминала, наркомании, ранней сексуальной жизни. Прежний, коммунистический идеал (а следовательно, отлаженная для учебного процесса система примеров, доводов, контраргументов, авторитетов, моделей поведения и сакральных текстов) рухнул, и многие учителя считают, что принципов гуманизма, на которых основана современная светская школа, недостаточно в новых условиях (подробнее об этом мы будем говорить во второй части доклада). Убеждение учителей в полезности предлагаемой РПЦ модели нравственного образования, а также формирование корпуса своих сторонников за счет интенсивного выпуска и обучения соответствующих учителей-предметников (по учебным специальностям "теология" и "Основы православной культуры"), на наш взгляд, является для Церкви не менее важной задачей, чем "обработка" чиновников.

    Вхождение РПЦ в систему образования, а также в тесно связанные с нею академические круги ведется на всех уровнях - от детских садов до Министерства образования и Академии наук. Предметом нашего особого внимания стали средние школы - наиболее массовый тип российских учебных заведений, формирующий в современном государстве и обществе сознание гражданина страны. Миновать среднее учебное заведение современный человек не может и именно там он не только научится грамоте и получит основные сведения о государстве, в котором живет, но и во многом определит свои ценностные ориентиры.

    1.2. РПЦ в средней школе – внедрение.

    Священники и православные активисты пришли в средние школы еще в начале 1990-х годов. Там, где им удалось договориться с директорами, они по еще дореволюционным учебникам стали преподавать "Закон Божий". В 1993 г. Министерство образования РФ, обнаружив эту практику, издало приказ о запрете любых уроков религии, мотивируя его нарушением Конституции. Священники без особых протестов покинули школы, поскольку было очевидно, что опыт получился неудачным. Дети отказывались слушать скучные проповеди и читать по церковно-славянски, родители и часть учителей протестовали против самой идеи, а представители других конфессий работали в школах куда эффективнее. Кроме того, сеть воскресных школ (то есть групповых занятий для детей, проводившихся, как правило, в прихрамовом помещении после службы) в то время росла и была надежда в будущем охватить ими большую часть молодежи.
    В этот же период РПЦ возлагала некоторые надежды на различные формы углубленного религиозного образования в формате средней школы, к которым относились создававшиеся в середине и первой половине 1990-х годов православные гимназии, казачьи кадетские училища и "русские школы". Однако довольно скоро стало ясно, что хотя подобные учебные заведения имеются практически в каждом российском регионе, стать основой для будущих средних учебных заведений России они не могут. Даже в случае удачной реализации проекта они фактически становились элитными образовательными учреждениями, в которых родители ценили не "православную" составляющую, а профессионализм педагогов и возможность детей углубленно изучать иностранные языки, совершать экскурсии, посещать кружки.
    Например, Тульская православная классическая гимназия, основанная в 1993 г., ныне - самое дорогое и престижное среднее образовательное учреждение в области. Средняя численность учеников в классе - около 15 человек, при том, что параллельные классы отсутствуют. В то же время в обычных (и даже хороших) школах города численность классов составляет 25 человек и их как минимум по два-три параллельных. К тому же преподаватели гимназии получают большую зарплату, чем обычные учителя, при существенно меньшей занятости, что соответственно дает им возможность больше времени уделять ученикам и ответственней относится к работе.

    Кроме того, уровень "церковности" учеников, заканчивающих все типы школ с православным уклоном, оставался крайне низким, более того, часть подростков становилась убежденными богоборцами. По недавнему свидетельству председателя Синодального отдела по делам молодежи: "Не будем закрывать глаза и на такой факт - из православных гимназий зачастую выходят неверующие люди. Мне поведали о вопиющем факте - в одной православной школе образовалась комсомольская ячейка".[5] Примечательно, что священники избегают отдавать своих детей в православные образовательные учреждения. Преподаватели православных гимназий списывают атеизацию выпускников на "неправославную" обстановку в среде сверстников, а также на низкий уровень воцерковленности родителей.

    Ко второй половине 1990-х годов стало очевидно, что резервы роста православной образовательной инфраструктуры кончились - воскресные школы доказали свою несостоятельность, а ограниченность возможностей гимназий была очевидна и ранее. Ситуацию изменило принятие в сентябре 1997 г. новой редакции закона "О свободе совести и о религиозных объединениях", в преамбуле которого была подчеркнута роль "традиционных религий". Эта преамбула вызывала особенные споры - представители религий и конфессий, не отнесенных к "традиционным", юристы и правозащитники указывали, что "традиционные" религиозные организации используют ее для лоббирования особенных льгот. Федеральная власть утверждала, что всем гражданам вне зависимости от вероисповедания будут предоставлены равные права.

    Действительно, на федеральном уровне РПЦ не удалось добиться особых привилегий, хотя со многими министерствами и ведомствами были подписаны ничего реально не значащие рамочные договоры о сотрудничестве. Но на региональном уровне ситуация сложилась иначе. В зависимости от отношений с местными властями епархии выторговывали себе те или иные особые права, в том числе в образовательной сфере.
    В 1997-1999 гг. в нескольких регионах России на средства областных администраций в средних школах стал вводится курс обучения православной вере. Назывался он по-разному: "Основы и ценности православия" (Белгород), "Основы православной культуры" (Курск), факультатив по "Закону Божьему" (Воронеж, Калининград), "Основы православной культуры и нравственности" (Новосибирск, Смоленск), "История Церкви" (Воронеж, Ростов-на-Дону), факультатив по основам православия (Кемерово) и т. д. Наибольшую известность и масштаб получил опыт Курской области, которая, как неоднократно заявлялось в прессе различными официальными лицами, ввела преподавание "Основ православной культуры" (ОПК) почти в половине (300 из 800) школ области.[6]

    Хотя результаты курского эксперимента оказались фикцией и за четыре года не привели даже к созданию методической базы, - не говоря уж о сильно завышенном числе участвовавших в нем школ и негативном отношении учащихся, "охваченных" экспериментом, - Московская Патриархия вдохновилась идеей, которую представители Курской епархии страстно пропагандировали на ежегодном образовательном форуме, именуемом Рождественскими чтениями (проводятся в Москве в конце января).[7] В 1999 г. Патриарх разослал провинциальному епископату письмо с указанием ввести преподавание основ православного вероучения в школах всех регионов России. В последнем пункте этого документа утверждалось: "Если встретятся трудности с преподаванием основ православного вероучения, назвать курс "Основы православной культуры", это не вызовет возражений у педагогов и директоров светских учебных заведений, воспитанных на атеистической основе"[8]

    Через год епископы отчитались, что в 35 регионах налажено тесное сотрудничество с местными органами власти и подписаны договора о сотрудничестве в образовательной сфере. Тогда Патриарх, а также руководитель Отдела по делам внешних церковных связей (ОВЦС) митрополит Кирилл (Гундяев) начали публично лоббировать идею курса на федеральном уровне. Они настаивали не только на обязательном существовании такого факультатива в школе, но и на том, что он должен стоять в основной сетке расписания занятий .[9]

    Корреспондентка "Журнала Московской Патриархии" так передает итоги работы секции "Преподавание православного вероучения в государственных и муниципальных образовательных учреждениях", прошедшей на Рождественских чтениях 2000 г.: "Как отметил... сопредседатель , сотрудник Отдела религиозного образования и катехизации диакон Димитрий Лин, преподавание православного вероучения можно рассматривать в двух вариантах. Первый - проведение в школах уроков религии. Такие уроки начинаются и заканчиваются молитвой, на них рассказывается об основах веры, изучается катехизис. Подобный подход предполагает православный образ жизни учащегося. Второй - преподавание основ православной культуры. Во главу угла здесь ставится культурологический аспект, а задачей такого курса является подведение ребенка к принятию веры (здесь и далее в абзаце курсив наш. - Авт.). Совершенно неприемлема замена этих учебных курсов предметом "религиеведение", поскольку в этом случае происходит размывание понятий: Православие воспринимается детьми наряду с другими религиями - исламом, буддизмом и т. п. Диакон Димитрий Лин напомнил слушателям о том, что среди рекомендаций Святейшего Патриарха по налаживанию образовательной работы в епархиях Русской Православной Церкви содержится пожелание вводить в штат каждого прихода должность преподавателя православного вероучения, задача которого - работать с государственными и муниципальными школами. Примечательный опыт сотрудничества в этом направлении существует в Ногинском районе Подмосковья. Его глава, будучи православным христианином, настоял на включении в сетку учебных часов школ своего района уроков православного вероучения".[10]

    В том же номере журнала содержится отчет о встрече Патриарха Московского с руководителями епархиальных отделов образования и директорами православных учебных заведений Москвы, на которой он отметил: "Сегодня еще не все и не всюду готовы вводить Закон Божий или вероучение. На уровне Министерства общего и профессионального образования мы пытаемся ввести курс "теологии" или же "основ православной культуры"".[11] А молодой православный священник, направленный по окончании Московской духовной академии на крайний северо-запад России, в Чукотскую епархию, в июле 2001 г. пишет такой отчет своим столичным знакомым: "Начнется учебный год, буду ходить в школу вести там факультатив, преподавать Закон Божий, Священное писание, историю".[12]

    Существуют еще десятки подобных свидетельств, наглядно демонстрирующие, что еще в конце 1990-х годов РПЦ полностью определилась в том, что ей нужно от государственной образовательной системы: добровольно-принудительная катехизация школьников и студентов за счет уроков слегка модифицированного "Закона Божьего", которые будут вести священники или воцерковленные и подконтрольные Церкви педагоги. И от хаотичных (в том числе региональных) инициатив в начале 1999 г. Церковь перешла к систематическим действиям.

    1.3. Теология.

    Программным документом, ставящим основные задачи РПЦ в сфере светского образования, стало письмо министру общего и среднего образования РФ В. Филиппову подписанное патриархом и непременными участниками Рождественских чтений (равно как и ежегодных околоцерковных Всемирных русских народных соборов) президентом РАН академиком Ю. Осиповым, президентом Российской академии образования академиком Н.Д. Никандровым и ректором МГУ академиком В.А. Садовничим и датированное 21 января 1999 г. Нарисовав апокалиптическую картину "тотального кризиса, охватившего нашу страну", авторы письма заявили, что: "Мы не можем вводить в государственной школе обязательный "Закон Божий", как это было до революции, но религиозно-ориентированные дисциплины справедливо было бы включить в сетку обязательных предметов по принципу равноправной альтернативы, а не в качестве реально неосуществимого в широком масштабе факультатива... (курсив наш. - Авт.) Родители, желающие воспитывать своих детей атеистами, могут избрать, например, "основы нравственности", вместо религиозно-нравственных уроков".[13] В качестве первого шага авторы письма потребовали выработки и введения нового конфессионально ориентированного государственного образовательного стандарта "теология" (стандарт 1992 г. им не нравился своей внеконфессиональностью и неполнотой, поскольку был предназначен только для бакалавров).

    1 июля 1999 г. был создан имеющий статус консультационного органа Координационный совет по взаимодействию Министерства общего и профессионального образования РФ и Московской Патриархии, который со стороны РПЦ возглавил управляющий делами Священного Синода митрополит Солнечногорский Сергий (Фомин), а со стороны Министерства - заместитель министра Л. Гребнев. Этот совет легализовал православных лоббистов, которые пытались изменить политику министерства "в частном порядке" еще с середины 1990-х годов. Главным из них являлся руководитель ПСТБИ протоиерей Владимир Воробьев. На одном из семинаров в рамках Рождественских чтений 2002 г. он рассказывал присутствующим: "Шесть лет мне потребовалось для того, чтобы что-то в министерстве начало меняться. Первоначальные наши требования о допуске православия в образование отвергались с порога, хотя я и ходил в министерство как на работу - несколько раз в неделю. Лишь со временем мы осознали, что существуют механизмы принятия решений, стандарты, программы и процедуры, по которым все это делается".[14]

    Первым успехом Церкви стало письмо министра образования от 4 июля 1999 г. "О предоставлении религиозным организациям возможности обучать детей религии вне рамок образовательных программ в помещениях государственных и муниципальных образовательных учреждений". Этот документ позволял религиозным общинам проводить уроки воскресных школ в стенах государственных (с разрешения директора школы, конечно). Однако, как быстро выяснилось, это мало что дало РПЦ. Проблема была не в помещениях, а в числе желающих посещать такие занятия.

    В первой половине 2000 г. последовала реакция на письмо академиков. Министерство образования начало всерьез заниматься юридическим оформлением предмета "Теология". Его уровень был поднят до магистратуры и сама специализация была введена в государственный реестр (по терминологии Министерства образования ее уровень был поднят с "направления" (бакалавриата) до "специальности" (магистратуры)). При министерстве было создано отделение по теологии Учебно-методического объединения (УМО) университетов, которое стало курировать разботку нового стандарта "теология", осуществляемую специалистами учебного заведения РПЦ - ПСТБИ.[15] Проректор ПСТБИ по науке иерей Константин Польсков стал секретарем отделения УМО (председателем является декан истфака МГУ С. Карпов) и реально контролирует процесс сертификации вузов по этому стандарту, окончательно принятому в 2002 г.

    Таким образом, образовательная система стала первой частью государственного механизма, преодолевшей конституционный принцип отделения Церкви от государства. При существующей специальности "религиовед", которая обеспечивала общество и власть достаточным количеством специалистов в религиозных вопросах, введение специальности "теолог" (то есть фактически "религиовед", но верующий и обученный в рамках определенной конфессии) послужило средством перекачки средств в образовательную систему узкого круга "традиционных конфессий", список которых определяет даже не государство, а де-факто Московская Патриархия.

    Пока сертификацию по специальности "теология" получили около полутора десятков вузов, в том числе все светские, где в начале 2000-х годов преподавалась теология с православным уклоном, ПСТБИ и Институт ап. Иоанна Богослова (учрежденный Отделом МП по религиозному образованию и катехизации), а также два вуза с исламской теологией и один с иудейской. Ни один из протестантских вузов подобной аккредитации, несмотря на предпринимавшиеся попытки, не получил. Для отсеивания нежелательных кандидатов существуют как технические процедуры (необходимо представление довольно большого комплекта документов, включая, например, отзыв от местного классического университета, а также признание предлагаемого курса соответствующей конфессией[16]), так и процедура голосования членов УМО (представителей вузов, уже получивших аккредитацию). При том, что подавляющее большинство членов профильного отделения УМО составляют теологи с православным уклоном (плюс немногие допущенные представители других традиционных конфессий), то возникают сомнения в его полной объективности. При этом само отделение УМО по теологии по статусу является общественной организаций и не подлежит ротации.
    После принятия стандарта "теология" в качестве специальности Патриарх в выступлении перед руководителями семинарий четко определил, как Церковь намерена его использовать:

    "Государственная аккредитация Духовных школ позволит приступить к решению задачи присутствия Церкви в высшей и средней школе. Так, благодаря государственному признанию дипломов выпускников Духовных школ, которое произойдет в результате аккредитации, они получат возможность преподавать предмет "теология", а также ряд иных, связанных с ним гуманитарных предметов в высших светских учебных заведениях, а предмет "Основы православной культуры" - в средней школе"[17].
    Таким образом, принятие этого стандарта позволяет решить две задачи, одинаково важные для Церкви. Во-первых, ее средние и высшие учебные заведения (семинарии и академии), пройдя государственную аккредитацию, могут рассчитывать на соответствующее финансирование из бюджета Министерства или региональных органов образования. Это чрезвычайно важно для церковной образовательной системы, которая жестко страдает от недостатка средств - что является одной из причин, обуславливающих крайне низкий уровень подготовки священнослужителей. Хотя кадровый голод в Церкви в основном утолен, РПЦ не отказалась бы от возможности готовить новые и переобучать старые кадры "теологов" (а реально приходских священников) за государственный счет. Другой вопрос, что пока семинарии и академии РПЦ даже при доброжелательном отношении отделения по теологии УМО не могут выполнить и минимальные требования стандарта "теология". Интенсивная работа, которая ведется в этом направлении Учебным комитетом РПЦ, пока не дает заметных результатов.

    Во-вторых, если ранее "теология" была лишь направлением образовательной деятельности, то с введением нового стандарта она оказалась введена в список признанных государством профессий. Это позволило придать смысл существующим теологическим факультетам и отделениям, которые в 2002 г. действовали как минимум в 10 российских вузах[18]. РПЦ рассматривает их как подконтрольные себе институции. Предельным выражением этого стал теологический факультет в Тульском государственном университете, который создал и возглавил клирик местной епархии РПЦ, руководитель православной гимназии протоиерей Лев Махно. В одном из своих публичных выступлений он обрисовал "...образ теолога, выпускника теологического факультета классического университета. Ему должно быть присуще основательное знание христианской культуры... знакомство (т.е. заведомо не изучение и не сопричастность. - Авт.) с инославными христианскими конфессиями и нехристианскими религиями. Теперь следует говорить о взаимодействии и преемственности православной гимназии и теологической кафедры или отделения университета. Одна из задач, которые предстоит нам решать в ближайшем будущем... конкретизировать вопрос о том, где найдут себе место будущие специалисты - теологи"[19].

    То, что выпускники теологических факультетов будут заниматься преподаванием ОПК, а не чем-либо еще, похоже, не вызывало сомнений ни у Церкви, ни у властей. Так, например, в марте 2002 г. губернатор Омской области заявил, что одной из основных задач при введении факультативного преподавания истории православия (регионального варианта ОПК) будет "трудоустройство выпускников теологического факультета Омского государственного университета".[20]

    1.4. Подготовка учителей.

    Внедрение Церкви в образовательные учреждения невозможно без содействия со стороны религиозно-мотивированных представителей педагогических коллективов. Во многих школах найдутся одна-две учительницы, верящие в полезность православного образования, хотя не всегда при этом регулярно посещающие храм. В каждой области есть и несколько директоров школ с аналогичными представлениями, готовых использовать подведомственное учреждение в качестве экспериментальной площадки для отработки методов православной педагогики. Поддерживают воцерковление образования и некоторые сотрудники министерства образования и региональных органов управления образования. Еще в 1996 г. Церковь сделала попытку эти кадры выявить и консолидировать. По всей стране практически одновременно прошла серия "научно-практических" конференций, организованных епархиальными управлениями совместно с местными образовательными учреждениями и областными администрациями.[21] Как правило, они назывались "чтениями" и по образцу многих краеведческих научных конференций были посвящены памяти местного святого. Хотя чтения вскоре стали рассматривать гораздо более широкий круг вопросов, чем первоначально предусматривалось, они помогли окончательно определить круг православных педагогов, но в то же время выявили его ограниченность. В полной мере потенциал этого круга представлен на общероссийских "Рождественских чтениях", проходящих ежегодно в Москве во второй половине января. К концу 1990-х годов РПЦ стало очевидно, что таких энтузиастов недостаточно для масштабного проникновения в школы и реализации задачи по введению "Закона Божьего" в качестве обязательного предмета для большей части подрастающего поколения. Для этого понадобились подготовленные квалифицированные кадры, поэтому при поддержке местных властей в некоторых регионах епархии начали налаживать взаимодействие с педагогическими институтами и университетами.

    Вот как выглядел процесс прихода Церкви в вузы глазами внешнего наблюдателя: "Во Владимирском государственном университете недавно научную конференцию открыли молебном. Наместник Боголюбовского монастыря архимандрит Петр служил прямо в актовом зале. В завершение конференции монахини исполнили "Боже, царя храни!", а несколько сотен студентов как могли подпевали. Славно грянули. И тут же порешили одобрить инициативу ректората о строительстве на территории университета православного храма. Оно и неудивительно, когда ректор госуниверситета А. Сергеев в печатном органе обладминистрации на полном серьезе делится с читателями своими тревогами насчет мирового еврейского заговора. Растревожили ученого мужа, оказывается, пресловутые протоколы сионских мудрецов".[22]

    Под разработку методических рекомендаций к курсам ОПК при педагогических институтах (университетах) были созданы кафедры (лаборатории) православной педагогики. Точное их количество неизвестно.[23] Однако несомненно, что в каждом регионе, где будут вводиться ОПК, будут создаваться свои кафедры для адаптации общего курса к местным условиям. Имеющиеся кафедры уже читают соответствующие курсы не только для преподавателей ОПК, но и для части студентов и набирают себе аспирантов. Следующим логичным шагом станет введение специализации "православная педагогика" и полномасшабная подготовка таких учителей за государственный счет с попутным разъяснением ценностей православия будущим педагогам всех остальных специальностей.

    Помимо кафедр православной педагогики другой путь по воцерковлению учителей лежал через организацию курсов при региональных Институтах повышения квалификации и переподготовки работников образования (ИПКиПРО). Подобные институты существуют в каждом российском регионе и являются важной частью системы образования, помогая учителям получать новые знания по своему предмету либо приобретать новую специализацию. Раз в пять лет учитель из обычной школы во время каникул обязан прослушать курс лекций в ИПКиПРО и сдать экзамен. Как правило, учителя (особенно в сельских школах) стараются получить специализацию по нескольким смежным предметам, чтобы не только подменять заболевших коллег, но и брать дополнительные "часы нагрузки" для увеличения своих зарплат.

    Для части педагогов, особенно "недозагруженных" по своей основной специализации, обретение знаний по новому предмету - получившему легальный статус в ряде регионов в 1997-1999 гг., в остальных с конца 2002 г., - означало не только реализацию своих религиозных убеждений, но и расширение возможностей заработка. В дальнейшем каждый педагог, сертифицированный по ОПК в ИПКиПРО, объективно становится лоббистом этой дисциплины. От количества классов, которые будут заняты в его факультативе, напрямую зависит его зарплата. Поэтому усилия энтузиастов православного образования еще на начальной стадии были сконцентрированы на работе с местными ИПКиПРО и умножении сторонников ОПК с их помощью. При этом православные епархии прямо вмешивались в этот процесс и жестко контролировали, чтобы ОПК не становились религиоведческим предметом. Вот в качестве примера цитата из ростовской епархиальной газеты: "Курсы повышения квалификации учителей, посвященные православной культуре, в нашей области прошли впервые. Официально они названы "Отбор содержания и технологий религиоведческого образования в основной и старшей профильной школах", но прочитанные лекции были посвящены почти исключительно Православию. Организация и проведение этих курсов - плод совместного труда Министерства образования Ростовской области, ИПКиПРО и Епархиального отдела религиозного образования и катехизации, который активно участвовал в составлении списка вызываемых для подготовки учителей и списка приглашаемых лекторов. 13 (из 36) учебных пар были проведены лекторами, рекомендованными Отделом образования. Перед слушателями курсов выступили три священнослужителя, четыре катехизатора и три православных преподавателя".[24] При этом священники читали учителям такие важные в мировоззренческом и чрезвычайно подверженные конфессиональному толкованию предметы, как "Нетрадиционные религиозные организации" и "Религиозный фактор в общественной и политической жизни".

    В практически законченной (и, можно сказать, относительно цивилизованной по сравнению с другими регионами) форме система подготовки православных педагогов существует в Туле. Ее краеугольным камнем является православная классическая гимназия, финансируемая на паритетных началах мэрией Тулы и директором гимназии протоиереем Львом Махно, являющимся настоятелем нескольких приходов в центре города.[25] Он же - декан теологического факультета Тульского государственного университета, готовящего будущих православно-ориентированных специалистов для работы в органах управления и СМИ,[26] а также регулярно проводящего обучающие мероприятия для энтузиастов ОПК из числа действующих учителей города. Протоиерей Лев пытался наладить подготовку учителей-теологов и в Тульском педагогическом университете, однако образованный там теологический факультет не оправдал надежд православных и ныне ими не рассматривается в качестве "своей" структуры.[27]
    В Главном управлении образования управы города Тулы за развитие православного образования отвечает главный специалист управления А.А. Титова (на ее плечах лежит также ответственность за различные формы межшкольных мероприятий), которая по стечению обстоятельств является давней прихожанкой протоиерея Льва Махно и тещей диакона одной из возглавляемых им церквей. Она же дает рекомендации по закупке литературы по курсу ОПК (преимущественно издательского дома "Покров", образованного на базе редакции православной газеты "Воскресная школа"), которую протоиерей Лев Махно привозит из Москвы, и распространяет ее по учителям школ, преподающим этот предмет.[28]

    Благодаря усилиям А.А. Титовой (активно участвующей в организации местных Рождественских чтений (проводятся ежегодно с 1998 г.) и постоянной участницей общецерковных Рождественских и Глинских чтений) создано Городское методическое объединение учителей общеобразовательных учреждений города Тулы, преподающих курс ОПК. Объединение с 2003 г. издает свой "Методический журнал" (А.А. Титова - ответственный секретарь),[29] имеет сеть районных отделений (которые возглавляют воцерковившиеся энтузиасты ОПК) и предлагает учителям-предметникам из разных школ взять новый факультатив. Те, кто соглашаются его преподавать, ежемесячно участвуют в собраниях районных методических советов, получают там учебную литературу по курсу, посещают открытые уроки ОПК, проводимые их коллегами, выезжают в паломнические поездки в монастыри в соседние области.[30]

    С 2003 г. учителя Тульской области получили возможность получать систематические знания по курсу в ИПКиПРО. Однако оказалось, что большую часть первого набора на эти занятия составили педагоги города, что показало реальный ареал распространения курса.[31] Благодаря такой систематической работе на лето 2004 г. курс ОПК считается введенным в 38 из 83 школ города. При этом энтузиасты православного образования стараются не афишировать, что в подавляющем большинстве школ курс читается весьма малому числу учащихся - как правило, одному классу, в котором нередко преподаватель ОПК является одновременно классным руководителем. По данным А.А. Титовой, всего в городе Тула в 2003/2004 учебном году ОПК читался не более чем 700 детям, что не соответствует численности и одной полноценной городской школы.[32]

    1.5. Учебник "Основы православной культуры".

    В начале 2002 г. под грифом "Рекомендовано Координационным советом по взаимодействию Министерства образования РФ и Московской Патриархии РПЦ" издательством "Покров" был опубликован учебник "Основы православной культуры", написанный А. Бородиной (стартовый тираж - 10 000 экз.). Он стал первым подобным изданием, получившим широкое распространение. Его появление подхлестнуло дискуссию об ОПК и сделало ее из предмета закулисных и региональных баталий проблемой общенационального масштаба (об этом см. часть 2).

    Автором учебника стала заместитель директора московской школы № 1148, методист Московского Института переподготовки работников образования Московского комитета образования (МИПРО МКО, ныне Московский институт открытого образования) А.В. Бородина, которая разрабатывала этот курс с 1996 г. (напомним, года начала консолидации православных учителей) под общим руководством проректора МИПРО С.Б. Романова. Она предложила не просто учебник, а цельную концепцию, означающую, по сути, введение в школьную программу нового предмета, охватывающего все классы:

    "Положительный результат обучения... достигается предусмотренным поэтапным приобщением учащихся к духовно-нравственным и эстетическим ценностям человечества: в начальной школе - через освоение более близкой и понятной, традиционной и культурообразующей религии России - Православия; затем, в 5 классе, дети овладевают церковнославянским языком, знакомятся с памятниками древнерусской литературы и текстами Библии на церковнославянском языке, сравнивают с адаптированными переводами; в 6 классе обобщается и углубляется ранее изученное, вводятся более глубокие и сложные понятия, исторические факты, знания об особенностях церковного искусства; в 7 классе дети изучают раннее христианство, причины отделения католической церкви (в научной литературе это событие именуется "разделением восточной и западной церквей". - Авт.), возникновения ересей, течений в христианстве, знакомятся с трудами Святых Отцов; в 8 классе изучается история христианства в V-XV вв.; в 9 - история христианства c XVI в. до современности; в 10 - учащиеся знакомятся с древними религиями; а в 11 классе курс завершается современной конфессиональной картиной мира. Предусмотренное для пятиклассников изучение церковнославянского языка позволяет решать задачи не только данного курса, но и через лингвистический аспект преподавания значительно повышает грамотность учащихся, углубляет их знания по русскому языку и знакомит с истоками и художественными особенностями высокого литературного стиля, что способствует лучшему восприятию и пониманию поэзии. Кроме того, изучение церковнославянского языка является прекрасной базой для последующего освоения современных славянских языков.[33] Курс рассчитан на 10 лет обучения по 1 часу в неделю в каждом классе".[34]

    Несмотря на то, что впоследствии сторонники ОПК говорили о том, что в рамках этого курса детям будут передаваться российское культурное наследие и нравственность, даже краткое изложение содержания устами создателя учебника демонстрирует нам глубину погружения в вопросы теологии (в первую очередь изучение Ветхого и Нового Заветов, житий святых) - и полное отсутствие рассмотрения как вопросов этики, так и эстетики.

    С точки зрения РПЦ учебник Бородиной был весьма полезен, поскольку не только давал в руки преподавателям ОПК внятное учебное пособие, но и приводил многочисленные курсы и программы, используемые в регионах, к некоторому проверенному и утвержденному московским духовенством ("корпорацией ПСТБИ") однообразию. Один из первых авторов, анализировавших эту проблему, писал (тогда еще по поводу письма патриарха и академиков о введении стандарта "теология"): "Авторы письма боятся иностранных сект? А своих доморощенных сект, потенциал возникновения которых внутри православия весьма высок, они не боятся? Где гарантия, что духовные чада какого-нибудь младостарца (для чиновников очень уважаемого местного монаха, "батюшки") не создадут, движимые энергией его "благословений", теологических факультетов, которые по внешнему виду будут православными, а по сути - псевдоправославными сектантскими рассадниками".[35] Самостоятельно разработанные курсы и программы, используемые непосредственно в школах, содержат множество крайне сомнительных с точки зрения и вероучения, и культурологии утверждений. Например, тульские авторские спецкурсы, публикуемые в методическом журнале по предмету, повествуют и о том, что колокольный звон уничтожает микробов, и о подвиге в Чечне православного воина Евгения Родионова (крайне спорной с богословской точки зрения фигуры, вызывающей в последние годы внутри Церкви большую дискуссию).[36] В курсе ОПК, предлагаемом Ярославским областным ИПКиПРО еще с 1999 г., школьники должны были принять участие в "уроке-игре" "Эдем" (по всей видимости, ходить в костюмах Адамы и Евы), на одном "уроке-зачете" повествовать о языческих традициях, а на других изучать таинства Римско-католической церкви, традиции масляничной недели и Радоницы, а также связанные с ними поверья .[37]

    На практике объем учебника Бородиной исключал следование курсу со стороны учителей обычных школ, и его классификация во втором издании в качестве "учебного пособия" стала констатацией сложившейся ситуации. В руках педагогов учебник Бородиной стал источником полезных сведений и примеров и, возможно, задавал общее направление курса. Однако в таком случае учитель вправе добавлять от себя все, что считает нужным. Поэтому под ОПК понимаются и культурологические курсы, основанные на стихах И. Бродского и картинах эпохи Возрождения, и последовательный пересказ библейских сюжетов, и чтение "Закона Божьего" с дополнительной краеведческой информацией.

    Например, в методическом журнале, распространяемом Тульским городским управлением образования, примерная программа для 6 класса озаглавлена "От Ветхого завета к Новому" и включает в себя, в частности, такие вопросы на усвоение: "Почему нужно каяться и в неведомых грехах, т.е. еще не осознанных и забытых? От чего нас спасает церковь? Будет ли польза человеку, если он от болезней исцелится, а в грехе не раскается? Как вы понимате выражение "Болезнь - дар Божий"? Как следует молится о земных благах? Почему без Бога нельзя исправить свое сердце? Почему Христа мы называем спасителем?" и т.п. Пятикласники и вовсе должны отвечать на такие вопросы, как: "Чем важен для нас праздник Рождества Богородицы? Твое обращение к Богородице. Виды молитв. Домострой. Почему православная женщина носит платок и скромную удлиненную одежду? Кто в семье старший? Благословение священника. Как вести себя в храме. Исцеление от мощей. Мироточение. Как пост помогает бороться с грехами?".[38] Если программа, содержащая подобную информацию, не имеет прямого отношения к курсу "Закона Божьего", то очевидно, что к культурологии она имеет отношение в еще меньшей степени.

    В распространении учебника Бородиной есть и коммерческий аспект. Издательство "Покров" опубликовавшее учебник, стало фактическим монополистом в издании всех материалов по курсу (это не только учебник, но и всевозможные методические материалы и хрестоматии, а также газета "Воскресная школа"). Всего в настоящее время оно предлагает около 30 книг, в том числе написанные А. Бородиной пособия по преподанию ОПК по ее учебнику, а также альтернативный учебник "Основ нравственности", созданный литовским учителем "Закона Божьего" и христианской этики О.Л. Янушкявичене (выпускницей ПСТБИ). При этом учредители издательства входили и в состав Координационного совета Министерства образования и МП. Таким образом, де-факто обеспечив себе государственный заказ и монополию на его исполнение, соучредители издательства были заинтересованы в как можно более широком распространении предмета, что поднимало тиражи и соответственно увеличивало прибыль.

    1.6. "Русская школа" как основа разработки ОПК.

    Дискуссия по поводу учебника Бородиной обнажила еще один "подводный камень" в вопросе о преподавании ОПК. При внимательном изучении оказалось, что сама автор учебника разрабатывала свой курс не в простой российской школе, а в школе с русским этнокультурным компонентом им. Ф.М. Достоевского. Это довольно специфическое учебное заведение, принадлежащее к сети "русских" (или "русских национальных") школ. В большинстве своем это бывшие обычные средние школы, которые в 1990-е годы избрали образовательную стратегию "формирования русской нации" за счет более углубленного изучения гуманитарных предметов (история, литература, философия) с упором на отечественные достижения в этой области (в частности, в философии присутствует апологетика славянофилов и русской религиозно-философской мысли "серебряного века") и одновременно обучения детей традиционным промыслам (резьба по дереву, гончарное дело и т.п.). В Москве на 2000-2001 учебный год было 28 подобных школ,[39] в других регионах России они насчитываются в единичных экземплярах.

    "Основы православной культуры" (или их местные аналоги) - органичная часть образовательного процесса в подобных школах. Правда, поскольку организаторы "русских школ" являются с политической точки зрения русскими этнонационалистами, то они хотят учить детей не православию как таковому, а "русскому православию". И патриотизм, который они хотят воспитывать в детях, - не российский, а русский: "В сложившейся ситуации школа вынуждена обращаться к духовно-нравственным традициям русского народа, пытаясь найти в ней сдерживающие факторы, спасительные идеалы и положительные примеры для своих воспитанников".[40] Именно местные "русские школы" послужили экспериментальными площадками по введению ОПК для регионов. Так, на прошедшей в 1999 г. в Курске учредительной конференции "Ассоциации школ традиционной русской культуры", в которой приняли участие помимо представителей Министерства образования педагоги из как минимум 8 регионов страны, главный "мотор" православного образования в регионе, профессор Курского педуниверситета, заведущий кафедрой православной педагогики В.М. Меньшиков заявил в интервью церковной прессе: "Национальная школа необходима нам сегодня для того, чтобы помочь русскому народу, забывшему, кто он такой есть, справиться с постигшей его трагедией, вспомнить о его предназначении в истории, об идее своего существования. Русская национальная школа - это, пожалуй, единственное сегодня условие спасения нашего народа, русской деревни, русской нации. Другого нам историей просто не дано - либо смерть, либо жизнь".[41]

    Полное слияние русских этнонационалистов и сторонников ОПК демонстрирует и пример Общественного консультативного совета "Образование как механизм формирования духовно-нравственной культуры общества" при Департаменте образования города Москвы, который стал главным лоббистом ОПК в школах города. Из 25 членов совета, который носит достаточно нейтральное название, не менее 20 известны как активные лоббисты РПЦ, руководители и активисты православных и русских этнонационалистических общественно-политических организаций. На собрания совета, проходящие в помещении известной этнонационалистической организации - Международного фонда славянской письменности и культуры, - собираются десятки представителей школ с русским этно-компонентом, работники аппарата Московской Патриархии и православных вузов, сотрудники научных и общественных организаций, занимающихся изучением церковно-славянского языка. Хотя число школ с другой этнокультурной направленностью в Москве (равно как и во многих регионах) такое же (если не больше), как и русских (на 28 русских и 1 славянскую - 29 других этно-ориентированных (татарские, украинские, еврейские и др.) и 3 поликультурных),[42] ни один представитель этих школ не участвует в заседаниях этого совета.

    Сторонники "русских школ" видят свои учебные заведения в качестве модельных образовательных учреждений для трансформации всей системы образования в стране. По словам заместителя начальника отдела религиозного образования и катехизации Рязанского епархиального управления, старшего преподавателя кафедры педагогических технологий Рязанского института развития образования, к. пед. н. Т. Зверевой: "Я считаю, что любая школа должна быть русской. Мы же живем в России. Я так думаю, что тем, чем занимается 7-я [рязанская "русская"] школа, вообще надо каждой школе заниматься".[43] Таким образом, заявка "русских школ" на тотальную переделку образования полностью сливается с подобными же претензиями РПЦ. Если русский этнонационалист, представитель Национального фонда "Русская школа" Е. Андреев на X-й Всероссийской конференции "Русская школа как система воспитания и образования"[44] говорит: "Необходимо возрождать национальное самосознание русских как государствообразующего народа, для чего необходимо введение в школьную программу преподавания православных ценностей",[45] - то наиболее популярный в настоящее время церковный публицист диакон Андрей Кураев, аргументируя полезность учебника А. Бородиной (он был главным "голосом Церкви" в кампании по защите), утверждает, что с помощью этой книги надо "перестать стесняться быть русскими".[46]

    Церковь, в целом положительно воспринимая учебники Бородиной и Янушкявичене, все же относится к "русским школам" и возможности копирования их опыта на всю российскую образовательную систему с сомнением. Этнонационалисты, доминирующие в этих школах, стремятся воспроизводить народную обрядность и докапываться до корней русского этноса, что неизбежно ведет их к повторению языческих ритуалов от весьма яркого празднования масленицы до Ивана Купалы. В их мировоззрении это органично увязывается с ОПК, но в сознании людей Церкви - нет. Даже сторонник "русских школ" (но штатный работник епархиального управления) говорит о том же: "Здесь тоже, знаете, опасность есть: когда говорим "русская", чтобы не ушли в язычество. Потому что у нас есть такое понимание псевдопатриотическое, что если русское - значит, это возвращение к языческим корням. ... "Велесова книга", которая псевдонаучна совершенно, и так далее"[47] .

    Отметим, что учебник Бородиной, равно как и учебник Янушкявичене, перед публикацией и распространением его массовым тиражом не был достаточным образом адаптирован в образовательной системе. Школы, в которых разрабатывались и проверялись на жизнеспособность эти курсы (у Янушкявичене это были русскоязычные школы Литвы), остаются очень специфическим типом образовательных учреждений, с программой, предусматривающей более серьезную гуманитарную нагрузку для учащихся и особую прилагающуюся к ней идеологию. Игнорирование этого фактора как сторонниками, так и противниками ОПК ведет к существенному недопониманию возможности реализации данного курса (в частности, в том объеме, в котором он предлагается) на практике.

    1.7. Письмо В. Филиппова и массированное введение курса.

    Стремясь легитимизировать практику чтения курса ОПК в некоторых школах части регионов России[48] и начать систематическое введение предмета в программы средних учебных заведений, православные лоббисты смогли добиться подписания министром образования В. Филипповым 22 октября 2002 г. специального письма (№ 14-52-876ин/16) с изложением примерного методического плана предмета "Православная культура" и рассылки его региональным управлениям образования.[49] Подготовить подобное письмо было решено на заседании Координационного совета по взаимодействию Министерства образования и МП, проведенном 16 мая 2002 г. в Даниловском монастыре. Его появление должно было стать подведением результатов деятельности Координационного совета за предыдущий период. Хотя письмо не являлось нормативным актом и не было зарегистрировано в таком качестве в Министерстве юстиции,[50] оно фактически дало старт массированному введению ОПК в школах.

    Неоднократные заявления самого министра образования и многих других представителей его ведомства (как и заверения руководства РПЦ) о необязательности курса и двух возможных вариантах использования - как в факультативном варианте (вне основной сетки), так и в качестве части региональной компоненты образовательной системы, не могли успокоить общественность.[51] Утверждения, что священнослужители не будут допущены в школы, также вызывали недоверие. Противники ОПК считали, что на уровне регионов, районов и школ все эти обещания будут нарушены. Действительно, несмотря на то, что уже вскоре - в ноябре 2002 г. в пресс-релизе, а 12 февраля 2003 г. в специальном письме - Министерство указало ограниченный характер нововведения (в частности, что решение о введении предмета должно приниматься на уровне школ, но не региональных властей), по сообщениям провинциальной прессы сторонники введения ОПК начали действовать решительно, с привлечением местных властей и нередко игнорируя все обещания московских чиновников.

    Например, в марте 2003 г. агенство "Юга.Ру" отчиталось, что "протоиерей Леонид Черных, благочинный Усть-Лабинского и Выселковского районов [Краснодарского края], предложил районному управлению образования ввести в школьную программу факультатив для старшеклассников "Православная культура". Предполагается, что дети будут изучать не столько Закон Божий, сколько правила поведения православных христиан".[52] На другом конце России епархиальная газета сообщила: "Между администрацией общеобразовательной средней школы № 6 села Пристань Артинского района Свердловской области и настоятелем прихода в честь Введения во храм Пресвятой Богородицы иереем Владимиром Сулеменевым достигнута договоренность: "окна" в школьном расписании будут заняты беседами со священником. Занятия будут проводиться во всех параллелях с первого по шестой класс. В зависимости от возраста учеников будут выбираться темы занятий: от общих сведений о Церкви, молитве до Закона Божьего и житий святых".[53] В Самаре началось строительство домовых храмов в пяти городских школах (первый открылся в феврале 2003 г.) и городскими властями было объявлено о намерении устроения подобных храмов во всех школах города.[54] В конце августа 2003 г. "Интерфакс" сообщил о том, что "в Нефтеюганском районе Ханты-Мансийского АО с начала учебного года в ряде школ вводится на факультативной основе новый предмет - Закон Божий. В качестве преподавателей приглашены православные священники".[55]

    Детальный отчет руководителя миссионерского отдела Архангельской епархии за 2002 г. наглядно демонстрирует, как священники продавливали введение ОПК и собственные лекции в образовательных учреждениях через сочувствующих им чиновников образования и директоров школ и какую неоднозначную реакцию встречали эти инициативы "внизу".[56] Из 30 эпизодов своей преподавательской деятельности в средних школах и интернатах только в двух случаях священник действовал по инициативе родителей. А не менее чем в десятке эпизодов ему приходилось преодолевать прямые протесты "части педагогического коллектива", а то и администрации школ, сдававшейся только под давлением РОНО.

    Все это является лишь прелюдией к массивному введению ОПК в регионах, где ранее подобного курса не было. С зимы по лето 2003 г. как минимум в девяти областях России[57] стартовали (или начали разрабатываться) программы подготовки учителей



    Другие новости по теме:

  • Крест на школе
  • Плати за православное воспитание твоих детей!
  • Декан философского факультета МГУ
  • Что нам стоит дом построить, … чтобы его развалить
  • Без крестов. Не станут ли еврейские дети объектом православной пропаганды?


    • Комментарии (1):

      #1 Написал: AntonyDew (Гости | 0/0) - 25 октября 2015 20:35
        Здрасте!

        список бинарных опционов с минимальным депозитом
        бинарные опционы от 10 рублей

        http://zareformu.ru/binarnye-opciony-vvodnyy-kurs-andrey-oliveyra.php

            Оставить комментарий:

          • Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
            • Ваше Имя:

            • Ваш E-Mail: