Календарь

«    Январь 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031



  Популярное





» » » Диспут попа и раввина

    Диспут попа и раввина


                                              Г. Гейне
                 

                     ДИСПУТ

     

     

     Во дворце толедском трубы
    Зазывают всех у входа,
    Собираются на диспут
    Толпы пестрые народа.

    То не рыцарская схватка,
    Где блестит оружье часто,
    Здесь копьем послужит слово
    Заостренное схоласта.

    Не сойдутся в этой битве
    Молодые паладины,

    Здесь противниками будут
    Капуцины и раввины.

    Капюшоны и ермолки
    Лихо носят забияки.
    Вместо рыцарской одежды —

    Власяницы, лапсердаки.

    Бог ли это настоящий?
    Бог единый, грозный, старый,
    Чей на диспуте защитник
    Реб Иуда из Наварры?

    Или бог другой — трехликий,
    Милосердный, христианский,
    Чей защитник брат Иосиф,
    Настоятель францисканский?

    Мощной цепью доказательств,
    Силой многих аргументов
    И цитатами — конечно,
    Из бесспорных документов —

    Каждый из героев хочет
    Всех врагов обезоружить,
    Доведеньем ad absurdum
    Сущность бога обнаружить.

    Решено, что тот, который
    Будет в споре побежденным,
    Тот религию другую
    Должен счесть своим законом.

    Иль крещение приемлют
    Иудеи в назиданье,—
    Иль, напротив, францисканцев
    Ожидает обрезанье.

    Каждый вождь пришел со свитой:
    С ним одиннадцать — готовых
    Разделить судьбу в победе
    Иль в лишениях суровых.

    Убежденные в успехе
    И в своем священном деле,
    Францисканцы для евреев
    Приготовили купели,

    Держат дымные кадила
    И в воде кропила мочат...
    Их враги ножи готовят,
    О точильный камень точат.

    Обе стороны на месте:
    Переполненная зала
    Оживленно суетится
    В ожидании сигнала.

    Под навесом золоченым
    Короля сверкает ложа.
    Там король и королева,
    Что на девочку похожа.

    Носик вздернут по-французски,
    Все движения невинны,
    И лукавы и смеются
    Уст волшебные рубины.


    Будь же ты хранима богом,
    О цветок благословенный...
    Пересажена, бедняжка,
    С берегов веселой Сены

    В край суровый этикета,
    Где ты сделалась испанкой,
    Бланш Бурбон звалась ты дома,
    Здесь зовешься доньей Бланкой

    Короля же имя — Педро,
    С прибавлением—Жестокий.
    Но сегодня, как на счастье,
    Спят в душе его пороки;

    Он любезен и приятен
    В эти редкие моменты,
    Даже маврам и евреям
    Рассыпает комплименты.

    Господам без крайней плоти
    Он доверился всецело;
    И войска им предоставил,
    И финансовое дело.

    Вот вовсю гремят литавры,
    Трубы громко возвещают,
    Что духовный поединок
    Два атлета начинают.

    Францисканец гнев священный
    Здесь обрушивает первый —
    То звучит трубою голос,
    То елеем мажет нервы.

    Именем отца, и сына,
    И святого духа — чинно
    Заклинает францисканец
    “Семя Якова” — раввина,

    Ибо часто так бывает,
    Что, немало бед содеяв,
    Черти прячутся охотно
    В теле хитрых иудеев.

    Чтоб изгнать такого черта,
    Поступает он сурово:
    Применяет заклинанья
    И науку богослова.

    Про единого в трех ликах
    Он рассказывает много, —
    Как три светлых ипостаси
    Одного являют бога:

    Это тайна, но открыта
    Лишь тому она, который
    За предел рассудка может
    Обращать блаженно взоры.

    Говорит он о рожденье
    Вифлеемского дитяти,
    Говорит он о Марии
    И о девственном зачатье,

    Как потом лежал младенец
    В яслях, словно в колыбели,
    Как бычок с коровкой тут же
    У господних яслей млели;

    Как от Иродовой казни
    Иисус бежал в Египет,
    Как позднее горький кубок
    Крестной смерти был им выпит;

    Как при Понтии Пилате
    Подписали осужденье —
    Под влияньем фарисеев
    И евреев, без сомненья.

    Говорит монах про бога,
    Что немедля гроб оставил
    И на третий день блаженно
    Путь свой на небо направил.

    Но когда настанет время,
    Он на землю возвратится, —
    И никто, никто из смертных
    От суда не уклонится.


    “О, дрожите, иудеи!.. —
    Говорит монах.— Поверьте,
    Нет прощенья вам, кто гнал
    Бога к месту крестной смерти.

    Вы убийцы, иудеи,
    О народ—жестокий мститель!
    Тот, кто вами был замучен,
    К нам явился как Спаситель.

    Весь твой род еврейский — плевел,
    И в тебе ютятся бесы.
    А твои тела—обитель,
    Где свершают черти мессы.

    Так сказал Фома Аквинский,
    Он недаром “бык ученья”,
    Как зовут его за то, что
    Он лампада просвещенья.

    О евреи, вы — гиены,
    Кровожадные волчицы,
    Разрываете могилу,
    Чтобы трупом насладиться.

    О евреи — павианы
    И сычи ночного мира,
    Вы страшнее носорогов,
    Вы — подобие вампира.

    Вы мышей летучих стая,
    Вы вороны и химеры,
    Филины и василиски,
    Тварь ночная, изуверы.

    Вы гадюки и медянки,
    Жабы, крысы, совы, змеи!
    И суровый гнев господень
    Покарает вас, злодеи!

    Но, быть может, вы решите
    Обрести спасенье ныне
    И от злобной синагоги
    Обратите взор к святыне,

    Где собор любви обильной
    И отеческих объятий,
    Где святые благовонный
    Льют источник благодати;

    Сбросьте ветхого Адама,
    Отрешась от злобы старой,
    И с сердец сотрите плесень,
    Что грозит небесной карой.

    Вы внемлите гласу бога,
    Не к себе ль зовет он разве?
    На груди Христа забудьте
    О своей греховной язве.

    Наш Христос—любви обитель,
    Он подобие барашка, —
    Чтоб грехи простились наши,
    На кресте страдал он тяжко.

    Наш Христос — любви обитель,
    Иисусом он зовется,
    И его святая кротость
    Нам всегда передается.

    Потому мы тоже кротки,
    Добродушны и спокойны,
    По примеру Иисуса —
    Ненавидим даже войны.

    Попадем за то на небо,
    Чистых ангелов белее,
    Будем там бродить блаженно
    И в руках держать лилеи;

    Вместо грубой власяницы
    В разноцветные наряды
    Из парчи, муслина, шелка
    Облачиться будем рады;

    Вместо плеши—будут кудри
    Золотые лихо виться,
    Девы райские их будут
    Заплетать и веселиться;


    Там найдутся и бокалы
    В увеличенном объеме,
    А не маленькие рюмки,
    Что мы видим в каждом доме.

    Но зато гораздо меньше
    Будут там красавиц губки —
    Райских женщин, что витают,
    Как небесные голубки.

    Будем радостно смеяться,
    Будем пить вино, целуя,
    Проводить так будем вечность,
    Славя бога: “Аллилуйя!”

    Кончил он. И вот монахи,
    Все сомнения рассеяв,
    Тащат весело купели
    Для крещенья иудеев.

    Но, полны водобоязни,
    Не хотят евреи кары, —
    Для ответной вышел речи
    Реб Иуда из Наварры:

    “Чтоб в моей душе бесплодной
    Возрастить Христову розу,
    Ты свалил, как удобренье,
    Кучу брани и навозу.

    Каждый следует методе,
    Им изученной где-либо...
    Я бранить тебя не буду,
    Я скажу тебе спасибо.

    “Триединое ученье” —
    Это наше вам наследство:
    Мы ведь правило тройное
    Изучаем с малолетства.

    Что в едином боге трое,
    Только три слились персоны, —
    Очень скромно, потому что
    Их у древних — легионы.

    Незнаком мне ваш Христос,
    Я нигде с ним не был вместе,
    Также девственную матерь
    Знать не знаю я, по чести.

    Жаль мне, что веков двенадцать
    Иисуса треплют имя,
    Что случилось с ним несчастье
    Некогда в Иерусалиме.

    Но евреи ли казнили —
    Доказать трудненько стало,
    Ибо corpus'a delicti
    Уж на третий день не стало.

    Что родня он с нашим богом —
    Это плод досужих сплетен, —
    Потому что мне известно:
    Наш — решительно бездетен.

    Наш не умер жалкой смертью
    Угнетенного ягненка,
    Он у нас не филантропик,
    Не подобие ребенка.

    Богу нашему неведом
    Путь прощенья и смиренья,
    Ибо он громовый бог,
    Бог суровый отомщенья.

    Громы божеского гнева
    Поражают неизменно,
    За грехи отцов карают
    До десятого колена.

    Бог наш — это бог живущий,
    И притом не быстротечно,
    А в широких сводах неба
    Пребывает он извечно.

    Бог наш — бог здоровый также,
    А не миф какой-то шаткий,
    Словно тени у Коцита
    Или тонкие облатки.

    Бог силен. В руках он держит
    Солнце, месяц, неба своды;
    Только двинет он бровями —
    Троны гибнут, мрут народы.

    С силой бога не сравнится, —
    Как поет Давид,— земное;
    Для него — лишь прах ничтожный
    Вся земля, не что иное.

    Любит музыку наш бог,
    Также пением доволен,
    Но, как хрюканье, ему
    Звон противен колоколен.

    В море есть Левиафан —
    Так зовется рыба бога, —
    Каждый день играет с ней
    Наш великий бог немного.

    Только в день девятый аба,
    День разрушенного храма,
    Не играет бог наш с рыбой,
    А молчит весь день упрямо.

    Целых сто локтей длина
    Этого Левиафана,
    Толще дуба плавники,
    Хвост его — что кедр Ливана.

    Мясо рыбы деликатно
    И нежнее черепахи.
    В Судный день к столу попросит
    Бог наш всех, кто жил во страхе.

    Обращенные, святые,
    Также праведные люди
    С удовольствием увидят
    Рыбу божию на блюде —

    В белом соусе пикантном,
    Также в винном, полном лука,
    Приготовленную пряно, —
    Ну совсем как с перцем щука.

    В остром соусе, под луком,
    Редька светит, как улыбка...
    Я ручаюсь, брат Иосиф,
    Что тебе по вкусу рыбка.

    А изюмная подливка,
    Брат Иосиф, ведь не шутка,
    То небесная услада
    Для здорового желудка.

    Бог недурно варит,— верь,
    Я обманывать не стану.
    Откажись от веры предков,
    Приобщись к Левиафану”.

    Так раввин приятно, сладко
    Говорит, смакуя слово,
    И евреи, взвыв от счастья,
    За ножи схватились снова,

    Чтобы с вражескою плотью
    Здесь покончить поскорее:
    В небывалом поединке —
    Это нужные трофеи.

    Но, держась за веру предков
    И за плоть, конечно, тоже,
    Не хотят никак монахи
    Потерять кусочек кожи.

    За раввином — францисканец
    Вновь завел язык трескучий:
    Слово каждое — не слово,
    А ночной сосуд пахучий.

    Отвечает реб Иуда,
    Весь трясясь от оскорбленья,
    Но, хотя пылает сердце,
    Он хранит еще терпенье.

    Он ссылается на “Мишну”,
    Комментарии, трактаты,
    Также он из “Таусфес-Ионтоф”
    Позаимствовал цитаты.

    Но что слышит бедный рабби
    От монаха-святотатца?!
    Тот сказал, что “Таусфес-Ионтоф”
    Может к черту убираться!”

    “Все вы слышите, о боже!” —
    И, не выдержавши тона,
    Потеряв терпенье, рабби
    Восклицает возмущенно:

    “Таусфес-Ионтоф” не годится?
    Из себя совсем я выйду!
    Отомсти ж ему, господь мой,
    Покарай же за обиду!

    Ибо “Таусфес-Ионтоф”, боже,—
    Это ты... И святотатца
    Накажи своей рукою,
    Чтобы богом оказаться!

    Пусть разверзнется под ним
    Бездна, в глуби пламенея,
    Как ты, боже, сокрушил
    Богохульного Корея.

    Грянь своим отборным громом,
    Защити ты нашу веру,—
    Для Содома и Гоморры
    Ты ж нашел смолу и серу!

    Покарай же капуцина, —
    Фараона ведь пришиб ты,
    Что за нами гнался, мы же
    Удирали из Египта.

    Ведь стотысячное войско
    За царем шло из Мицраим
    В латах, с острыми мечами
    В ужасающих ядаим.

    Ты, господь, тогда простер
    Длань свою, и войско вскоре
    С фараоном утонуло,
    Как котята, в Красном море.

    Порази же капуцинов,
    Покажи им в назиданье,
    Что святого гнева громы —
    Не пустое грохотанье.

    И победную хвалу
    Воспою тебе сначала.
    Буду я, как Мириам,
    Танцевать и бить в кимвалы”.

    Тут монах вскочил, и льются
    Вновь проклятий лютых реки:
    “Пусть тебя господь погубит,
    Осужденного навеки.

    Ненавижу ваших бесов
    От велика и до мала:
    Люцифера, Вельзевула,
    Астарота, Белиала.

    Не боюсь твоих я духов,
    Темной стаи оголтелой, —
    Ведь во мне сам Иисус,
    Я его отведал тела.

    И вкусней Левиафана
    Аромат Христовой крови;
    А твою подливку с луком,
    Верно, дьявол приготовил,

    Ах, взамен подобных споров
    Я б на углях раскаленных
    Закоптил бы и поджарил
    Всех евреев прокаженных”.

    Затянулся этот диспут,
    И кипит людская злоба,
    И борцы бранятся, воют,
    И шипят, и стонут оба.

    Бесконечно длинен диспут,
    Целый день идет упрямо;
    Очень публика устала,
    И ужасно преют дамы.

    Двор томится в нетерпенье,
    Кое-кто уже зевает,
    И красотку королеву
    Муж тихонько вопрошает:

    “О противниках скажите,
    Донья Бланка, ваше мненье:
    Капуцину иль раввину
    Отдаете предпочтенье?”

    Донья Бланка смотрит вяло,
    Гладит пальцем лобик нежный,
    После краткого раздумья
    Отвечает безмятежно:
     
     
     
    "Я не знаю, кто тут прав, —
    Пусть другие то решают,
    Но раввин и капуцин
    Одинаково воняют”.


    Другие новости по теме:

  • Снисхождение к убийце
  • Играя в Бога
  • От Кирилла - подальше.
  • Попробуйте верить и жить по Библии
  • У мусульман свой Иисус Христос


    • Комментарии (1):

      #1 Написал: BasyaDew (Гости | 0/0) - 27 ноября 2015 09:53
        Привет!!!

        http://arsfasad.ru/sredstvo-molot-tora-otzyvy.html

        вижн поднял молот тора
        независимые отзывы о препарате молот тора
        как пользоваться кремом молот тора

            Оставить комментарий:

          • Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
            • Ваше Имя:

            • Ваш E-Mail: