Календарь

«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 



  Популярное





» » Мелье и его "Завещание".

    Мелье и его "Завещание".

    31-08-2009 17:37 - duluman - Религия | Просмотров:

    L E

    T E S T A M E N T

     

    DE CURÉ D'ÉTREPIGNY ET DE BUT

     

    ЖАH МЕЛЬЕ

    З А В Е Щ А Н И Е

    Перевод

    с французского

    о г и з

    Государственное Анmuрелигиозное Издательcmвo

    Моcквa 1937

    Книга дает впервые на русском языке полный перевод классического произведения революционного атеиста и утопического коммуниста начала XVIII в. Мелье. Критика религии соединяется у автора с критикой общественного строя феодальной   Европы.

     

     

    МЕЛЬЕ  и его «Завещание

    Жан Мелье и его «Завещание» заслуживают почетного места в истории материализма, атеизма и социализма. О французском материализме Энгельс писал в 1874 г.: «Всего проще было бы позаботиться, чтобы среди рабочих была распространена в громадном количестве блестящая французская материалистическая литература XVIII в., — та литература, которая, со стороны формы и удержания, представляет собою до сих пор величайшее создание французского гения, которая, по своему содержанию, принимая во внимание тогдашнее состояние науки, и теперь еще стоит на недосягаемой высоте».

    В. И. Ленин в статье «О значении воинствующего материализма», опровергая ошибочную точку зрения о том, что атеистическая литература XVIII в. устарела, ненаучна, наивна и т. д, очень высоко оценивает современное значение этой литературы.

    «Бойкая, живая, талантливая, остроумно и открыто нападающая на господствующую поповщину публицистика старых атеистов XVIII в. сплошь и рядом окажется в тысячу раз более подходящей для того, чтобы пробудить людей от религиозного сна, чем скучные, сухие, не иллюстрированные почти никакими умело подобранными фактами, пересказы марксизма, которые преобладают в нашей лите-    /VII/     ратуре и которые (нечего греха таить) часто марксизм искажают» (т. XXVII, стр. 184).

    Эта высокая оценка, данная основоположниками марксизма-ленинизма блестящей плеяде французских материалистов — непосредственных предшественников французской буржуазной революции, — приложима и к жившему задолго до них Мелье. Правда, со стороны формы «Завещание» Мелье не обладает тем блеском, какой присущ, например, произведениям Гольбаха или Дидро. Но по содержанию «Завещание», несомненно, одно из наиболее выдающихся произведений атеистов-материалистов и утопических коммунистов Франции XVIII в.

    Французский материализм и атеизм XVIII в. был идеологическим оружием борьбы «третьего сословия» против феодализма и «великого интернационального центра феодальной системы» — католической церкви. Церковь, бывшая сама крупнейшим феодальным владетелем, была оплотом французского абсолютизма, опиравшегося на феодальные сословия — дворянство и духовенство. Она беспощадно расправлялась со всяким проявлением материалистической мысли в науке и философии, вселяла недоверие к силам человеческого разума и к свидетельству чувственного опыта. Но «буржуазии для развития ее промышленности нужна была наука, которая бы исследовала свойства материальных тел и формы проявления сил природы» ¹ .

    По этим причинам в борьбе против феодализма буржуазия направляла свои удары прежде всего против католической церкви. В этом отношении все группировки третьего сословия действовали единодушно.

    Клич Вольтера: «Раздавите гадину!» (католическую церковь), встретил отклик во всех слоях общества, заинтересованных в свержении абсолютизма, в уничтожении власти и могущества церковной иерархии.

    «Но рядом с борьбой между феодальным дворянством и буржуазией, выступавшей в качестве представителя всего остального общества, существовал общий антагонизм — эксплоататоров и эксплоатируемых, богатых тунеядцев и трудящихся бедняков»2. Это должно было получить свое отражение в области идеологии.

    Идеологи умеренного крыла третьего сословия защищали интересы крупной буржуазии и обуржуазившегося дворянства и были еще тесно связаны с дворянством и высшим королевским чиновничеством. Подобно некоторым идеологам английской политики   ком-    / VIII/   

     

    ¹ Энгельс – Из предисл. к англ. изд. «Развитие социализма от утопии к науке». «Анти-Дюринг», стр. 283. Партиздат. 1936.

    ² Энгельс – Анти-Дюринг. Стр. 12. Партиздат. 1936.

     

    промисса с дворянством они соглашались с признанием бога (деизм) и даже прославляли «мудрецов на троне» (Фридрих II, Екатерина II). Это крыло было заинтересовано в крушении католической церкви. Но оно страшилось революционных настроений масс. Вольтер, немало сделавший для разгрома церкви и абсолютизма, боялся народа. В письме к Д' Аламберу Вольтер писал: «Публика, на которую следует действовать, — это меньшинство, более обеспеченное, более полированное. Толпа безрассудна. Для сволочи, для черни нужны глупое небо и глупая земля. Чернь для разума не создана: масса — это быки, которым нужно ярмо, погонщик и корм».

    Но уже со второй половины XVIII в тон начинает задавать радикальный авангард торгово-промышленной буржуазии, которая решительно рвала с традициями прошлого. Она не была заинтересована в феодальной, внеэкономической эксплоатацин трудящихся, она вступала на путь революционного переворота и в борьбе против абсолютизма и феодальных сословий оказалась беспощадным врагом религиозно-идеалистического мировоззрения.

    Идеологи этой революционной буржуазии — Гольбах, Гельвеций, Дидро и др. — не ограничились критикой религии, а подвергли уничтожающей критике каждую научную традицию, каждое политическое учреждение своего времени. «Я хотел бы, — повторяет Гольбах слова Мелье, — чтобы все тираны были удушены кишками священников, судей и слуг деспотизма». Но буржуазия — сама класс эксплоататор-ский, и потому даже в эпоху революционного подъема ее идеологи затушевывали и в лучшем случае замалчивали основной антагонизм между эксплуататорами и эксплоатируемыми.

    Наконец, левое крыло третьего сословия — разоренная феодализмом крестьянская беднота, разоряемые мануфактурой ремесленники, еще не сложившиеся в класс пролетарии — выдвинуло своих идеологов. Идя за авангардом торгово-промышленной буржуазии в его критике религии, идеализма и феодальных установлений, левые представители третьего сословия в области политических и социальных идеалов выставляли утопическо-социалистические требования. В начале XVIII в. в качестве представителя этих групп третьего сословия выступил Мелье, позднее — Руссо, Морелли, Мабли. Далеко не все представители левого крыла были материалистами и атеистами (Руссо и Морелли были деисты), как и многие деятели буржуазной резолюции 1789 г. Но политически они были гораздо радикальнее не только Вольтера, но и Гольбаха. Радикализм политический не всегда совпадал с радикализмом философским; Мелье в этом отношении последовательнее других представителей левого крыла третьего сословия.

    Мелье был не просто просветителем, его проповедь материализма    /IX/    и атеизма сочетается у него с пропагандой идей утопического коммунизма, с борьбой против общественного строя, основанного на эксплоатации трудящихся масс дворянами и королями, монахами и попами. «Завещание» проникнуто революционным духом, передовыми для своего времени коммунистическими идеями.

    В значительной степени это и было причиной того, что в условиях буржуазного общества подлинный Мелье был долго и основательно забыт. За двести слишком лет со дня смерти Мелье его «Завещание» полностью было издано всего один раз в 1864 г. в Голландии, а полный перевод его впервые появляется теперь в нашем издании.

    Биография Мелье исследована очень мало, и, например, Маутнер пытался даже возродить давно сданную в архив теорию, будто Мелье — выдумка Вольтера. Однако биографы располагают достаточными документальными данными, чтоб установить основные черты биографии этого замечательного человека.

    Вольтер, написавший первую биографию Мелье, относит его рождение к 1675 г., смерть к 1733 г. Эти даты, как показали позднейшие исследования, неверны. Последний акт, подписанный Мелье в качестве священника, датирован 7 мая 1729 г., а 27 августа 1729 г. документы подписывает уже его преемник, аббат Гильотен. Кроме того установлено, что «Завещание» Мелье находилось в обращении уже в 1730 г. С другой стороны, запись в метрических книгах Мазерни, родины Мелье, свидетельствует, что он родился 15 июня 1664 г., а Буйо (Biographie ardennaise) располагал неопровержимыми данными о том, что Мелье был посвящен в духовное звание в 1688 г., 24 лет от роду. Поэтому правильно будет признать вместе с Буйо годами жизни Мелье 1664—1729 гг.

    Родился Мелье в семье ткача. Образование он получил в духовной семинарии в Шалонь-на-Марне и поступил в священники. В 1692 г. он получил самостоятельный приход в Этрепинь и, где он прожил до самой смерти. Те немногие сведения, какие имеются о Мелье, позволяют рисовать его в образе сурового защитника истины и справедливости, неподкупного, нелицеприятного, неспособного кривить душой. Биографы передают характерный эпизод. Мелье отказался поминать в молитвах сеньора, владельца Этрениньи за его жестокое обращение с крестьянами. Помещик пожаловался архиепископу Реймскому, кардиналу де-Майи, который приказал священнику выполнять волю помещика. В ближайшее воскресенье Мелье с церковной кафедры возгласил: «Такова обычная участь бедных сельских кюре; архиепископы, будучи сами сеньорами, презирают их и не прислушиваются к ним; у них есть уши только для знати. Помянем же сеньора нашего селения и помолимся о г-не де-Клэри. Будем молить гос-    /X/    пода, чтоб он обратил его сердце и даровал ему благодать впредь не угнетать крестьян и не грабить сирот». Под влиянием зрелища бедствий крестьянского населения, среди которого жил Мелье, он пришел к атеизму и к мысли о необходимости изменения общественного строя. Надо полагать, что это далось ему в результате упорной работы над собой, путем борьбы с привитыми ему с детства предрассудками. На обертке своей рукописи Мелье написал, что, познав господствующий в мире обман, злобу и безумие, он возненавидел все это, но не осмелился при жизни об этом сказать; он поэтому написал завещание, чтобы хоть после смерти его голос был услышан народом. Но Мелье пришлось пережить не только внутреннюю борьбу. Беспокойный священник подвергался непрерывным гонениям со стороны своего начальства и, по имеющимся сведениям, непрерывные преследования со стороны архиепископа Реймского довели Мелье до такого отчаяния, что он лишил себя жизни, уморив себя голодом.

    «Завещание» было составлено в трех экземплярах, из коих один Мелье отдал на сохранение судебному приставу в С.-Менегульд; два других, адресованные прихожанам и адвокату Леру, были найдены после смерти Мелье среди его бумаг. Один из них попал в руки архиепископа Реймского, другой был отправлен к хранителю печати. Дальнейшая судьба подлинников   Мелье неизвестна. Но рукописные копии «Завещания» появились в обращении в 1730 г. Вольтер в письме к Дамилавиллю от 8 февраля 1762 г. сообщает, чтo за 15—20 лет перед тем эти копии продавались по 8 луидоров. Сам Вольтер впервые узнал о «Завещании» от Тьерио в 1735 г. В письме к Тьерио Вольтер 30 ноября 1735 г. писал: «Что это за сельский кюре, о котором Вы говорите? Его надо сделать епископом округа Сен-Врен. Как, священник, француз, — и такой же философ, как Локк?» Но усиленный интерес к Мелье Вольтер проявил лишь в 1762 г. В переписке с разными лицами Вольтер на все лады расхваливает труд Мелье. «Завещание» Мелье все честные люди должны были бы иметь у себя в кармане», — пишет он Д'Аламберу. «Слишком мало Мелье», — пишет он Дамилавиллю.

    В начале 1762 г. Вольтер выпустил сильно сокращенное (63 стр. in 8 º ) и искаженное издание «Завещания», вернее — извлечение из него, переиздававшееся затем в различных публикациях. Другое извлечение из «Завещания» под названием «Bon sens du cur é Meslier» издано в 1772 г. анонимно Гольбахом. Оба извлечения — вольтеровское и гольбаховское — были неоднократно осуждены на сожжение судеб- ными учреждениями Франции. Впервые «Завещание» было сожжено рукой палача по постановлению Парижского парламента 8 февраля 1775 г. И еще в 1838 г. «Bon sens du cur é Meslier» было предано co    /XI/    жжению по постановлению судебной палаты в Вьенне. Даже приглаженное Вольтером и лишившееся политического жала, «Завещание» казалось властям опасным произведением, «оскорбляющим общественную и религиозную нравственность».

    «Завещание», — писал Вольтер Гельвецию, — «написано стилем извозчичьей лошади, но эта лошадь ловко лягается». В самом деле, своим боевым тоном, ненавистью к религии, тирании и классовому гнету «Завещание» резко выделяется среди атеистических произведений XVIII в.

    «Завещание» отнюдь не случайное явление в жизни Франции. Мелье, как и многие другие революционно мыслящие идеологи третьего сословия, выступившие против короля, дворянства и духовенства — опоры феодальных отношений, выполнял своим «Завещанием» лишь социальный заказ обездоленного крестьянства, батрачества и полуремесленного пролетариата Франции, т. е. левого крыла третьего сословия.

    Живя почти безвыездно в деревне, Мелье, как он сам об этом пишет, «никогда не вступал в близкие отношения с миром», и его политические воззрения складывались — помимо размышлений, навеянных книгами, — под влиянием наблюдения жизни крестьянства, с которым он близко соприкасался. «Бедствия стольких народов, тиранически угнетенных богатыми и знатными на земле», вызвали у него презрение к жизни и ненависть к существующему общественному строю. Пессимизм Мелье имел достаточные основания. «Блестящее» 72-летнее царствование Людовика XIV (1643—1715) истощило и разорило страну. Мероприятия Кольбера по предотвращению финансового краха королевства еще туже завинтили налоговый пресс, под которым стонали трудящиеся массы. Недаром, когда Кольбер умер, его похоронили ночью, тайком, из страха перед народными волнениями. Разлагающийся феодальный строй усиливал тяготы крестьянства, которое испытывало двойной гнет — со стороны все больше нуждавшихся в деньгах феодалов и со стороны буржуазных эксплоататоров. Крестьяне лишались земли, переходя на положение арендаторов исполу или превращаясь в батраков на землях крупных землевладельцев и фермеров. Пролетаризация крестьян при слабости промышленного развития Франции была равносильна пауперизации. Голод и голодная смерть стали рядовым, нормальным явлением во французской деревне.

    Провинция Шампань, где находился приход Мелье — Этрепиньи, ранее была бойкой торговой дорогой, а при жизни Мелье превратилась в обобранную дворянством   и духовенством крестьянскую, в основном, местность.

    Голод, нищета, эпидемические заболевания доводили крестьян-    /XII/    ство этой провинции до физического вырождения и вымирания. Мелье был свидетелем ужасающей нищеты и моральной приниженности крестьянства, произвола светских и духовных сеньоров, грабежа со стороны чиновников, разорения, приносимого военными постоями и непрерывными войнами. «Завещание» дает много материала для характеристики положения французского крестьянства в начале XVIII в. Крестьяне, — говорит Мелье, — «словно родились только для того, чтобы быть нищими, несчастными и презренными рабами и всю свою жизнь изнывать под гнетом нужды и тяжелого труда», хотя «все люди равны от природы» (316 стр.).

    Мелье дает яркие картины эксплоатации крепостных крестьян и крестьян-арендаторов. Они отягощены государственными налогами и поборами, как и особыми повинностями, налагаемыми на них их хозяевами, не считая того, что «несправедливо выжимают из этих несчастных бедняков церковники» (318 стр.).

    Мелье называет дворянство и духовенство глистами и червями на крестьянском теле. «Эти люди только и делают, что беспокоят, мучат и пожирают бедные народные массы» (318 стр.). Мелье говорит, что дворянство и духовенство для народа «злее и страшнее библейских дьяволов».

    К этим «худшим дьяволам» Мелье относит и «огромное множество церковников и бесполезных попов, как белого, так и черного духовенства, множество монсеньоров, аббатов, приоров и каноников и особенно чудовищную массу монахов и монахинь» (321 стр.).  

    Мелье в целом ряде мест разъясняет народу, что единственным источником богатства страны является производительный труд. Один час полезной работы, даже один гвоздь, имеют гораздо большую ценность, чем пятьдесят месс в день (334 стр.).

    Крестьяне, лопатой и плугом обрабатывая землю, приносят, как это подчеркивает Мелье, для народа величайшую пользу, вместе с ремесленниками страны. Даже флейтисты и скрипачи, время от времени развлекающие и освежающие людей, утомленных работой, полезнее всех церковников и монахов, «насаждающих заблуждения,   суеверия и шарлатанство» (336 стр.).

    «Богачи и сильные мира похищают у них лучшую долю плодов их труда и оставляют им, можно сказать, лишь мякину от доброго зерна или подонки... вина» (347 стр.).

    В таких условиях, по справедливому утверждению Мелье, революция неизбежна. Только революция может уничтожить ту каторгу, в которой очутилось крестьянство Франции. Мелье об этом пишет без обиняков, ссылаясь при этом на такой же вывод лучших людей Франции. Эти притеснения заставляют их желать того,   чтобы произошла революция...     /XIII/   

    Отправной пункт революционной пропаганды Мелье — борьба c религиозно-идеалистическим мировоззрением и церковью.

    Эту пропаганду он ведет по различным направлениям. Прежде всего показывает внутреннюю несостоятельность библии, вскрывает внутренние ее противоречия, отсутствие в библии здравого смысла и естественных моральных установок.

    Единственными судьями для себя Мелье считает интересы на­рода и здравый смысл. Он очень много цитирует из библии, часто сопоставляет тексты священного писания друг с другом, пользуется творениями «отцов церкви» и всегда неизменно приходит к выводу, что кроме вреда для народа, сознательного обмана и выдумок духо­венства ничего в библии не заключается. Мелье бьет не только по католической церкви, но по религиозно-идеалистическому мировоззрению вообще.

    Как все французские материалисты XVIII в., Мелье происхождение религии объяснял идеалистически. Он считал религию только «выдумкой и обманом духовенства», а религиозность объяснял «невежеством, невоспитанностью, отсутствием хороших законов и хороших правительств». Однако заслуга Мелье заключается в том, что он главным образом подчеркивает эксплоататорский характер религиозных взглядов вообще и духовенства в особенности.

    Разоблачению экономической основы современной Мелье религии и разоблачению феодально-эксплоататорской сущности духовенства он уделил больше внимания и привлек для этого больше конкретного материала, чем Гольбах. Гольбах апеллировал своим атеизмом в первую очередь к буржуазии и буржуазной интеллигенции, которые сами пользовались эксплоатацией и, естественно, не имели желания акцентировать внимание на эксплоататорской сущности духовенства и дворянства. Не могли они также пропагандировать коммунистический строй, как это сделал Мелье.

    Лозунг Мелье, пересказанный потом Гольбахом, нашел отражение и в поэзии Пушкина.   Он зазвучал как революционный клич:

     

    Народ мы русский позабавим

    И у позорного столпа

    Кишкой последнего попа

    Последнего царя удавим.

    Мелье приводит целый ряд конкретных примеров того, что духовенство и церковь представляют собой крупнейшую эксплоататорскую организацию. Например, бенедиктинский орден имел в то время не менее ста миллионов золотом годовой ренты (323 стр.). В этом ордене было не менее 30 тысяч мужских и женских аббатств и 14 тысяч приорств, причем одно аббатство в Монте-Кассини рас-    / XIV/    пространяло свое владычество на 5 епископских городов, 4 герцогства, 2 княжества, 24 графства, много тысяч селений, ферм, участков, мельниц, рент (324 стр.).

    Монастырь в Монте-Кассини имел два миллиона экю золотом дохода и обслуживал лишь 120 монахов, соблюдавших «обет бедности» (325 стр.). «Нечего сказать, ничего себе бедняки!» — делает Мелье ядовитое замечание.

    Во Франции, по словам Мелье, имелось 98 монашеских орденов, из которых некоторые имели до 300 ООО монахов. Мелье искренно возмущается тем, что 1 100 000 ртов пожирают народные средства (327 стр.), «злоупотребляя наивностью и легковерием масс».

    Обнажая эксплоататорскую роль в обществе дворянства и духовенства, Мелье апеллировал не к «просвещенным монархам» и не к буржуазии и буржуазной интеллигенции, как делали очень многие идеологи третьего сословия Франции XVIII в., а к французской крестьянской бедноте и пролетариату и пытался пробудить в них классовое сознание, привить ненависть к церковникам и светским эксплуататорам.

    А для этого нужно было разоблачать духовенство на понятном для крестьянства языке, агитировать за коммунизм текстами и понятиями той же библии, тех же «отцов церкви», так как другого ничего не знало французское крестьянство. Да и самому Мелье библия более знакома и близка по профессии, чем Вольтеру, Руссо, Гольбаху.

    Однако Мелье не остановился перед критикой только духовенства и дворянства, он разоблачал и эксплоататорскую сущность французской буржуазии, а также весь аппарат бюрократического управления. К угнетателям Мелье относит «откупщиков податей, контролеров («подвальных крыс»), канцелярских чиновников, сборщиков податей и налогов и наконец бесчисленных плутов, негодяев и мошенников по части соляной и табачной монополий, только и знающих, что колесить по стране в розысках добычи» (337 стр.).

    По мнению Мелье, вместе с дворянством и духовенством 50 тысяч таких плутов угнетают и обирают народные массы (337 стр.).

    Политическая программа и коммунистические взгляды Мелье были не до конца поняты даже представителем «бешеных» в эпоху конвента — Анахарсисом Клоотцом. Конвент принял предложение последнего воздвигнуть статую Мелье. При этом подчеркивался не коммунизм Мелье, а то, что он, будучи священником, отказался от религиозных заблуждений. Между тем, Мелье не только был атеистом, но и вел борьбу против частной (и не только феодальной) собственности и защищал при этом аграрный коммунизм. Злоупотребление, принятое и узаконенное почти во всем мире, заключается в том,    /XV/    по мнению Мелье, что люди присваивают себе в частную собственность блага и богатства земли, тогда как все люди «должны были бы владеть ими сообща на одинаковом положении и пользоваться ими точно также на одинаковом положении сообща» (338 стр.).

    Мелье рисует в заманчивых красках картины коммунистического производства и быта. В результате такого расцвета коммунистического производства и быта люди не только будут хорошо питаться, но и иметь хорошую одежду, хорошую обувь, одинаково заниматься честным и полезным занятием, каждый по своей профессии и соответственно потребностям в тех или иных предметах, «под руководством самых мудрых и благонамеренных лиц, стремящихся к развитию и поддержанию народного благосостояния» (338 стр.). Все такие города и общины будут жить в союзе и нерушимом мире. После ликвидации частной собственности уничтожатся в обществе жадность к наживе, бедность, голод, холод и войны.

    Уничтожатся такие порядки, когда «одним совершенно нечего делать, дела у них только что отдыхать, играть, гулять, спать... пить да есть всласть и жиреть», «между тем как другие истощают себя в работе, не имеют покоя ни днем, ни ночью, обливаются кровавым потом, добывая хлеб насущный, ...заброшены, умирают без лекарств... живут среди тягостей, страданий и бедствия нищеты, как бы в аду... А негодяи обычно наслаждаются благами, почестями и усладами... Это очевидно есть величайшее злоупотребление и вопиющая несправедливость... В результате возникают чувства ненависти и зависти между людьми. Потом возникают ропот, мятежи, жалобы, смуты и войны, причиняющие бесконечное зло в жизни людей» (340 стр.).

    Выход из этого только один: ликвидация частной собственности, пользование и владение на равных основаниях богатствами, благами и удобствами жизни, занятие всех людей честным и полезным трудом. При таком строе все могли бы жить вполне счастливо и в довольстве, ибо земля почти всегда производит достаточное количество продуктов, производит их даже в изобилии.

    При коллективной собственности, — писал Мелье, — не станет заботы об одежде, обуви, завтрашнем дне для себя и детей. Незачем будет обманывать, хитрить и плутовать. Исчезнет варварство и убийство. Не будет каторжных условий труда и непосильного переутомления. Будут построены народом для себя дворцы, разведены сады, возделаны тучные нивы и общественный труд создаст всюду «изобилие всех благ».

    Кто же стоит на пути к осуществлению такого строя для бедняков? Мелье отвечает:

    Короли и государи являются главными тиранами; но «вы несете еще вдобавок бремя всей знати, всего духовенства, всего монаше-    / XVI/    ства, всего судейского сословия, всех военных, всех откупщиков, всех чиновников соляной и табачной монополии; одним словом, всех трутней и бездельников» (345 стр.).

    Государи и их первые министры довели народы до истощения, сделали их нищими и жалкими. Они пользуются откупщиками для обирания народа. Они облагают непосильным налогом вино, мясо, масло, пиво, водку, шерсть, полотно, кружева, перец, соль, бумагу, табак. Они взимают пошлины за въезд и выезд. Заставляют платить за бракосочетание, крестины, погребение, за резьбу на домах, за отхожие места, за дрова, за лес, за воду. Только ветер и облака еще бесплатны.

    Для захвата соседних провинций и государств господствующие сословия затевают войны «за счет жизни и состояния народных пасс».

    Что же Мелье предлагает делать?

    Надо по примеру древних римлян, объединившись, истреблять, убивать тиранов, сделать их в своих писаниях предметом ненависти и презрения в глазах всего света и в конце-концов «поднять все народы на то, чтобы стряхнуть с себя невыносимое иго их тиранического владычества». Однако в революционной борьбе с эксплоататорами («угнетателями») большим препятствием является религия. Религия только укрепляет тиранов, говорит Мелье. «Отбросьте же полностью все эти пустые и суеверные обряды религий, изгоните из вашего ума эту безумную и слепую веру в мнимые тайны». Атеизм и объединение угнетаемых — вот путь для освобождения от тирании.

    «Постарайтесь объединиться, сколько вас есть, вы и вам подобные, чтобы окончательно стряхнуть с себя иго тиранического rocподства ваших князей и ваших царей... размозжите все эти коронованные головы...».

    Мелье призывает народ к объединению и созданию тайной организации для революционной борьбы против тиранов и религий.

    Мелье знал, что своим «Завещанием» он вызовет бурю гнева и негодования церковников и тиранов, оскорбления и клевету, но он считает себя чистым перед «трибуналом здравого разума».

    Само собой разумеется, что подобного рода «Завещание» не могло быть опубликовано Мелье при его жизни. Даже значительно позже и более умеренным французским материалистам приходилось выпускать свои произведения под различного   рода   псевдонимами. Социальная   трагедия Мелье заключалась в   том, что   крестьянская беднота и полуремесленный пролетариат Франции в начале XVIII в. не имели ясно осознаваемых классовых целей и классовой организации, а у самого Мелье не было ни влиятельных единомышленни-    /XVII/



    Другие новости по теме:

  • Священник Мелье о лживости религии
  • Рекомендация сайта "Атеист"
  • Идея Бога16
  • Мелье. Текст-01.
  • Письмо !Православному".


    • Комментарии (0):

          Оставить комментарий:

        • Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
          • Ваше Имя:

          • Ваш E-Mail: